Дети песков

— Да, конечно!

Арконция приложила кулак к солнечному сплетению, и ее сестра мгновенно повторила этот жест.

Кивнув обеим прислужницам и поманив за собой Ашарха, Лантея скорее двинулась на выход из тронного зала, огибая прямоугольный бассейн. Покинув здание, давившее на головы своей величественной монументальностью, спутники в считанные мгновения миновали длинную парадную лестницу со скучающими стражами по краям. Воздух здесь был гораздо свежее, чем в однотипных коридорах дворца, а из-за высокого потолка, терявшегося в темноте, по площади постоянно разносилось эхо от любых звуков, шагов и даже шепота.

Профессор послушно следовал за хетай-ра, оглядываясь по сторонам и то и дело задерживаясь у какой-нибудь из необъятных колонн, поддерживавших своды зала. Он пытался подробнее разглядеть в тусклом свете своего фонаря иероглифы и редкие изображения на песчанике, чтобы запечатлеть в памяти отрывки из древней истории пустынного народа. Некоторые рельефы казались очень старыми: высеченные в камне, они давно уже потеряли четкие очертания и большинство слоев краски, но менее любопытными от этого они не становились.

Один из сюжетов надолго привлек внимание Ашарха, и он сам не понял, как несколько минут в полной тишине провел перед колонной, водя пальцами по холодному камню. На барельефе замерла фигура хетай-ра, одетого в грубую шкуру какого-то животного. Его лицо скрывала пугающая маска с толстым рогом на лбу, а под ногами был схематично изображен крошечный город с красными улицами. Герой композиции прижимал к маске палец в знак тишины.

Сзади бесшумно подкралась Лантея, которая успела уже довольно далеко отойти, прежде чем заметила, что ее спутник пропал.

— Что рассматриваешь?

— Мне интересна история, которая здесь описана, — ответил Аш, водя пальцами по витым иероглифам. — Можешь перевести?

— В этом нет необходимости. Я знаю ее. Здесь изображен древнейший обычай хетай-ра — это Gazeratz Oht, Ночь Тишины. Дань кровавым событиям, произошедшим во Втором Бархане много веков назад. Тогда дети бога-предателя, проклятые ингуры, раскопали старые тоннели и напали на спящий город. Их было слишком много, норы раскрывались одна за другой, выпуская на улицы города десятки голодных тварей. Все, кто вышли в ту ночь им навстречу, были энергетически опустошены и убиты. Пока чудовищам смогли дать отпор, загнать их обратно в тоннели и засыпать песком, почти четверть Бархана была мертва. Уцелели те, кто заперлись в домах и не вышли. Поэтому в Ночь Тишины каждый год принято прятаться в домах, не спать и молчать. Те же, кто выйдут на улицы и повстречают ряженых, будут обречены на несчастья на весь следующий год.

— Дети бога-предателя… Ингуры… — задумчиво прошептал преподаватель. — Ты говорила, они совсем не похожи на ту тварь, что мы с тобой видели в лесу возле Италана?

— Да. Эти твари другие, но не менее опасные и жуткие. Мы ведем с ними бесконечную войну за подземные тоннели не одно тысячелетие, — ответила девушка и поманила Ашарха дальше, к выходу из залы.

— То есть они обитают тут, под пустынями, судя по всему, в огромных количествах?

— Я бы сказала в неисчислимых. — Лантея была серьезна как никогда. — Хетай-ра ведь не всегда жили под песками, Аш. Когда наша богиня Эван’Лин создала первых своих детей, то они бороздили пустыни какое-то время. Но безжизненная почва и зной многих сгубили. Когда под дюнами хетай-ра нашли разветвленную сеть пещер с подземными реками и озерами, то это было началом великой цивилизации. Однако оказалось, что эти тоннели облюбовали и жуткие вечно голодные создания, высасывающие магическую энергию.

— Но ведь вам до сих пор удается им противостоять, — заметил профессор.

Спутники вышли в широкий коридор, который являлся главной артерией подземного полиса, соединявшей основные залы и пещеры. Теперь здесь было гораздо больше хетай-ра чем вечером, и живая река из сотен пустынников, освещавших свой путь фонарями, медленно текла по тоннелю, будто вереница призраков.

— С переменным успехом. — Девушка тяжело вздохнула, лавируя между жителями Бархана и направляясь к противоположному от дворца залу. — От тварей гибли и гибнут сотни хетай-ра каждый год, рушатся города, обваливаются многовековые проходы между Барханами. Они вдруг могут уйти в спячку на десятилетия, а потом неожиданно прокопать новые тоннели и собрать кровавую жатву.

Вдоль одной из стен медленно ступал караван из низких откормленных бородавочников с длинными желтыми клыками: на их спины были нагружены мешки и горшки, а старый высохший мужчина с объемным тюрбаном на голове восседал на первом и самом крупном кабанчике и изредка оборачивался, понукая остальных животных. Некоторые хетай-ра скользили в толпе с тяжелыми грузами на плечах, другие прижимались к стенам и явно пытались из-под полы что-то продать случайным прохожим. Порой над головами спешивших по своим делам жителей Бархана мелькали наточенные глефы стражей, наблюдавших за общественным порядком.

— И как защищаться от ингур? — Ашарх с трудом успевал маневрировать в потоке белоголовых хетай-ра и постоянно опасался потерять из виду свою спутницу.

Многие прохожие то и дело с любопытством разглядывали неуклюжего смуглого чужака, идущего в обнимку с прозрачным фонарем, показывали на него пальцами и шептались, а при виде дочери матриарха лишь быстро и молча склоняли головы, отдавая дань уважения.

— У нас есть армия, магия, — фыркнула Лантея, — да и каждый житель в той или иной степени обучен постоять за себя. Город может эвакуироваться, когда все будет критически плохо. Но, мне кажется, если хетай-ра выйдут на поверхность, то это будет самым простым и надежным способом решения многовековой проблемы. Твари ведь не выносят солнечный свет. И тогда мой народ будет свободен от этой непрекращающейся борьбы. Понимаешь, почему я считаю изолированность глупостью, которая длится на протяжении тысячелетий?

Преподаватель пожал плечами. Эти доводы звучали достаточно разумно, но убедить целый народ в необходимости изменить свой привычный уклад жизни и уйти из обустроенных городов казалось не таким уж простым делом.

В это время спутники сошли по широкой стоптанной лестнице вниз и шагнули под своды пещеры, находившейся напротив дворцовой площади. Ашарх задрал голову, поражаясь очередному грандиозному творению магии хетай-ра: ступени вели из главного коридора во вместительный зал, края которого терялись в полумраке, не позволяя даже приблизительно сказать, насколько огромным было это помещение. Здесь под высоким изрезанным сталактитами потолком росло настоящее грибное царство: голубоватые и сиреневые шляпки источали мягкий свет, опускаясь вниз подобно громоздким свечным люстрам и нависая над зданиями.

— Это жилая пещера, — пояснила Лантея, обводя руками видимое пространство. — Как видишь, здесь находятся дома большинства жителей города. Некоторые хетай-ра предпочитают селиться на рыночной площади, под стеклянным куполом, но там дорогая земля, и далеко не каждая семья может себе позволить такую роскошь. Здесь же есть дома на любой вкус и кошелек в зависимости от яруса. Хотя многие все равно брезгливо зовут этот зал Муравейником.

Дома располагались широкими каскадами на естественных подъемах пещеры, все они стояли очень тесно, а многие выступали прямо из стен зала, явно вырубленные в песчанике. Создавалось впечатление, что между этими одинаковыми строениями даже не было проложено улиц, так плотно они прилегали друг к другу, хотя по отсветам фонарей становилось ясно, что верхние и нижние ярусы все же соединялись протяженными лестницами. Какие-то здания тянулись вверх, привлекая к себе внимание двумя или даже тремя надстроенными этажами, другие, напротив, жались к земле, но зато имели разноцветные витражные окна и эфемерные каменные балкончики. Где-то к домам, зажатым со всех сторон, хетай-ра умудрялись еще и отделить место под хозяйственные помещения и даже узкие загоны для скота. У многих со дворов выглядывали крупные черные птицы с голубым хохолком на голове, которые по своим размерам превосходили даже раскормленных индюков, а в некоторых загонах слышалось хрюканье бородавочников, валявшихся в пыли.

Однако Лантея даже не стала задерживаться в этой части города и показывать профессору все красоты местных переулков, гоняя его вверх и вниз по лестницам. Она сразу же прошла вдоль одной из стен и провела Ашарха в незаметный на первый взгляд боковой проход, который оказался узким и очень длинным тоннелем, ведущим напрямую к пещере с горячими источниками. Слабый специфический запах тухлых яиц появился в воздухе еще задолго до того, как преподавателю удалось разглядеть в полумраке отблески темной водной глади.