Дети песков

— Какое святотатство! — воскликнула Адаччири, рывком поднимаясь со своего места.

— Бласфемия, — недовольно поморщившись, прошептала Иамес. — Опорочить ритуал общения с богиней чужой кровью… Это немыслимо!.. Если вы, конечно же, говорите правду. В чем я не могу быть уверена без доказательств. Да и кто вообще мог посметь совершить такое?

— Моя сестра Мериона, — холодно и непоколебимо ответила Лантея, глядя прямо в удивленно распахнутые глаза матриарха Первого Бархана.

— Ложь! — яростно выкрикнула Мериона, сжимая кулаки.

— Невозможно… — потрясенно проговорила Адаччири. — Это нелепо звучит.

— Вы должны обладать неопровержимыми доказательствами, чтобы говорить такое, — на удивление спокойно и серьезно сказала Иамес, неторопливо принимая сидячее положение.

— Вам не кажется, что эта фраза применима не только ко мне? — поинтересовалась Лантея. — Да, я напрямую обвиняю мою сестру и отца во всех совершенных покушениях. Хотя Бартелина уже осудила богиня, упокоив его грешную душу. Мериона изначально была настроена против меня, она опасалась, что информация с поверхности подточит власть матриарха, поэтому решилась на убийство. Все подосланные воины подчинялись напрямую моему отцу, а признание сестры я случайно подслушала. Никаких свидетелей и улик у меня нет. Точно так же, как их нет и у Мерионы, которая смеет обвинять меня в предварительном сговоре с напавшими на Бархан ифритами… Я ничуть не меньше нее желаю своему народу добра. И никогда, я повторюсь, никогда… не стала бы жертвовать тысячами жизней ради власти, захваченной силой.

В зале надолго воцарилось необыкновенное молчание. Лантея пыталась успокоить колотившееся в груди сердце и лопатками ощущала негодующий взгляд сестры, которым та прожигала свою родственницу насквозь. Теперь можно было с уверенностью сказать, что ни о каких хороших отношениях с Мерионой больше не стоило и мечтать. Родственные связи, годами держащиеся на лицемерии и приличиях, всегда имеют обыкновение рваться легко и быстро, как паутина, но неизменно оставляют после себя ноющие глубокие раны.

Вот и сейчас Лантея ощущала в груди тупую боль, но даже не собиралась останавливаться.

— Мериона, что вы можете сказать в свое оправдание? — наконец негромко произнесла Иамес, начав медленно и осторожно спускаться вниз по ступеням амфитеатра. Она опиралась на резную костяную трость, которую никто почему-то раньше не заметил. За матерью послушно следовали все четыре дочери, которые не проронили ни слова с момента начала заседания.

— Я невиновна. Все эти обвинения беспочвенны и нелепы, — хрипло ответила Мериона. — Я прошу Совет проявить мудрость и наказать настоящую преступницу — мою сестру. Ее необходимо казнить вместе с остальными заговорщиками, которые поспособствовали падению Третьего Бархана. Это мой младший брат Манс, открыто поддержавший Лантеялианну, и чужак, пришедший из-за гор.

— Как можете вы так бессердечно желать смерти своей семье? — неожиданно прозвучал звонкий голос Сигриды, чье молодое лицо горело от возбужденного румянца. — Ведь кроме них у вас никого не осталось, Мериона. Ваши мать и отец погибли… А вина сестры не доказана! К чему эти обвинения и прошения о казни?

— Я лишь жажду справедливости, — твердо ответила Мериона, вскинув голову, а на ее горле затрепетала жилка.

— Лантеялианна, — обратилась к скорбно молчавшей девушке Иамес, которая уже спустилась на площадку круглого зала. — А что вы можете нам ответить в свое оправдание?

— Город погиб потому, что его многие столетия искали ифритские императоры, жаждавшие прикоснуться к тайнам песчаных магов. Наша раса легендарна для остального мира. И почтовые орлы с древними сардобами выдали местонахождение Третьего Бархана… Даже если меня казнят по этому ложному обвинению, то опасность для других полисов никуда не исчезнет! Это угроза войны… А я лишь хочу помочь своему народу, обеспечить его безопасность и дать надежду на светлое безбедное будущее, — опустив глаза к полу, твердо проговорила Лантея. — Но если препятствовать прогрессу и отрицать очевидные вещи, чиня преграды всякому, осмелившемуся открыть рот, то вся цивилизация хетай-ра будет обречена на скорейшее исчезновение. Я этого не хочу, а потому считаю необходимым по закону наказать того, кто воспользовался своим положением ради личной выгоды, поставив под угрозу чужие жизни. Я прошу Совет выбрать соразмерное наказание для моей сестры.

— Тяжелая ситуация, с которой мы столкнулись, требует размышлений, — подвела итог услышанному Иамес, совсем близко подходя к обеим сестрам и тяжело опираясь на трость. — Подобные решения не выносятся за пару минут, поэтому я считаю необходимым на сегодня приостановить заседание. Мы продолжим завтра, когда страсти и эмоции успокоятся, а в ваши головы вернутся здравые мысли. Совет обдумает ваши аргументы и обвинения. Все могут быть свободны… Ах… Как же я устала…

Последние слова Иамес еле слышно прошептала себе под нос, уже направляясь к дверям. Остальные матриархи со свитами тоже неторопливо засобирались, спускаясь по ступеням. Мериона не отрываясь смотрела прямо в глаза своей сестре, застыв от нее всего в метре. Казалось, что воздух между обеими женщина вот-вот заискрится от напряжения и ярости, кипевшей в их крови.

— Значит, ты все знала про покушения? — едва двигая губами, прошептала матриарх Третьего Бархана, предназначая эти слова только для ушей своей сестры. — Почему не отомстила мне? Ничего не сказала раньше? Зачем решила открыть это только сейчас?

— Потому что я тоже просто жажду справедливости, — выдохнула Лантея в лицо Мерионе и, развернувшись, быстро вышла из зала, уводя за собой профессора.

Нервничавший и стучавший бусинами своих четок Манс ждал приятелей за ближайшим углом, как оказалось, с самого начала заседания. Он вынырнул из полумрака, будто бесплотный дух, стоило Лантее и Ашарху показаться в дверном проеме зала для заседаний.

— Как все прошло? Мериона тебя обвинила? Что Иамес сказала по поводу нападения?.. — зачастил юноша, вцепившись пальцами в рукав парадного одеяния сестры. Его острый кадык ходил под кожей от возбуждения, точно костяной гребень.

— Остановись, прошу, — слабо морщась, попросила девушка. — Все прошло не очень хорошо.

— Действительно? — удивился Ашарх, для которого все разговоры во время заседания так и остались тайной, и теперь он был едва ли лучше проинформирован, чем Манс.

— Нам срочно нужно обдумать, как незаметно можно выбраться из города, — бросила Лантея.

— Пойдемте в комнату, там будет спокойнее, — предложил профессор.

Лантея кивнула, поддерживая своего спутника. В коридорах дворца действительно ходило множество посторонних: мелькали не допущенные на Совет члены делегаций из других полисов и всюду бродила прислуга и дворцовая стража, следя за порядком. По пути к хозяйственному крылу девушка пересказала все, что произошло на заседании, не скрыв и эпизод с подслушанным в Диких тоннелях разговором Мерионы и Манса. Лицо брата практически сразу же омрачилось, но в остальном хетай-ра даже не подал виду, как серьезного его взволновала эта новость.

— Я не ожидал, что Мериона так себя поведет на заседании, — с грустью в голосе признался юноша.

— Мне кажется, это было вполне в ее духе, особенно учитывая, что все покушения готовила именно она, — не согласился профессор, завешивая занавесь, как только вся троица оказалась в узкой комнате, выделенной Ашу и Мансу. — Если она по натуре такая, то ничего уже не изменить. В конце концов, Лантея же морально готовилась к обвинениям на Совете. Правда ведь?

По лицу девушки скользнула тень.