Дети песков

— Я не подозревала, что это окажется Дайва, — призналась младшая сестра, устало потирая шею. — Знала лишь, что есть еще минимум одна фигура, которую ты хочешь убрать с доски и которая, судя по всему, уже сама ведет на тебя охоту. Это было ясно по тому, что ты запечатала рты Арконции и Ниэли песком. Стала бы ты это делать, если бы больше не осталось в живых тех, кого ты выслеживала и для кого оставляла этот знак?..

— Ты права. Я надеялась выманить Дайву, чтобы она сама пришла в мои руки. Так и вышло.

Мериона поднялась, отряхнула от песка одежду и встала лицом к лицу с сестрой.

— Я не поддерживаю то, что ты сделала, — твердо заявила Лантея. — В этих убийствах не было необходимости, как бы ты их ни оправдывала. Иамес все равно уже что-то знает.

— Мне не важно, что ты думаешь по этому поводу, — мягко произнесла матриарх, обогнув сестру и направляясь обратно в сторону лагеря. — Я сделал то, что должна была. Не больше и не меньше.

— И что тебе даст эта власть, которую ты так яро отстаиваешь, а? Почему тебе она важнее всего на свете? — куда громче крикнула ей вслед Лантея.

— Потому что это то, чего я заслуживаю. То, на что я имею право с самого рождения, — чуть замедлив шаг, ответила Мериона, обернувшись. — И я жажду получить обещанное мне!

— Ты будешь править городом, которого нет… Третий Бархан пал…

— Но зато я буду править, в отличие от тебя, сестра.

Каравану пришлось сниматься с места практически сразу же после случившегося: никто больше не мог спать, все оживленно обсуждали произошедшее, распугивая тишину тоннелей звуками своих голосов. И, чтобы не терять время, решено было немедля отправиться в путь. Лантея неоднократно пыталась по дороге еще пару раз поговорить со своей сестрой, гордо вышагивавшей во главе колонны, но Мериона жестко прерывала все ее попытки и отмахивалась, как от надоедливой мухи. Очевидно, она считала, что им больше не о чем было разговаривать. В итоге девушка была вынуждена прекратить свои попытки и проводить все свободное время в компании Манса и Ашарха, которые, напротив, активно обсуждали ночные события, постоянно забрасывая спутницу вопросами. Несмотря на доверие к своим приятелям, она так и не решилась открыть им всю правду, потому что была уверена, что это касалось лишь ее и сестры. Роль Мерионы была скрыта, и убийцей Лантея назвала именно Дайву.

Так караван, хоть и мало отдыхавший, все же проделал обычную норму пути, поскольку всех по дороге весьма подогревали разговоры и всяческие сплетни. Через десяток долгих часов однообразной ходьбы, когда ноги уже гудели и подгибались от усталости, хетай-ра встали лагерем в небольшой пещере с глубоким пресным озером, найденным чуть в стороне от основного пути. Скрытое от лишних глаз место поразило всех своим природным великолепием: помимо тонких колоннообразных сталагнатов, поблескивавших от стекавших по ним каплям влаги, в зале все стены и потолок оказались пронизаны темно-бурыми полосами минералов, создававшими в толще песчаника особенный узор. В самом озере, к счастью, обнаружили довольно частых обитателей подземных водоемов — пресноводных слепых рыб, которых за несколько часов удалось изловить в достаточном количестве для сытного ужина. Весь лагерь вскоре погрузился в сладкую дрему, и впервые за долгое время их сну ничего не угрожало.

После пробуждения караван вновь продолжил свой нелегкий путь. Привычно выстроившись в длинную вереницу, они направились дальше, все еще не теряя надежды добраться до Первого Бархана. Но за все время унылого марша по одинаковым коридорам удача ни разу не улыбнулась хетай-ра: разведчикам встретилось лишь одно озеро с соленой водой, воды которого оказались совершенно не пригодными для питья, так еще и практически все светляки к вечеру погибли. Обычно в полисах насекомые кормились грибами и мхом, в изобилие росших на стенах пещер и тоннелей всех подземных городов, но теперь хетай-ра съедали всю найденную растительность, совершенно не задумываясь о необходимости кормить еще и запертых в стеклянных фонарях жуков. И светлячки, лишенные корма, без возможности выбраться из своих клеток и полетать на воле, один за другим погибли, оставив практически весь лагерь в темноте.

Очередной привал выжившим пришлось делать в абсолютном мраке, на ощупь обустраивая стоянку. Все они были голодны из-за скудного питания последней недели, жажда медленно и неумолимом застилала им глаза: хетай-ра рассчитывали, что в пути будет больше пресных источников, и теперь они были вынуждены растягивать последние глотки мутноватой воды, которую набрали еще на стоянке у озера. После сна большинство народа казалось уже не таким бодрым: сил становилось все меньше, а дорога не кончалась, утопая в густой смолистой черноте. Стены тоннелей оставались голыми и безжизненными, будто в насмешку над исхудавшими горожанами, готовыми многое отдать за горсть мха. И даже во время очередного перехода разведке ничего не удалось найти: впереди не было ни растений, ни зверей, ни воды. И надежда медленно, но верно стала покидать всех.

Следующие переходы ничем не отличались от предыдущих. Хетай-ра уже практически перестали верить в то, что из Диких тоннелей на самом деле существовал выход. Они шли достаточно долго, каждый день продолжая сбивать себе ноги в кровь в темноте, но за очередным поворотом все никак не показывался долгожданный Первый Бархан, а лишь тянулись дальше и дальше темные провалы ходов. Перед сном бедные дети уже не могли так просто уснуть: у них болели животы от голода, они плакали на весь лагерь, выпрашивая у матерей хотя бы крошку еды, но те не могли ничего им дать. Многие взрослые и сами плохо себя чувствовали, жалуясь на недомогание и чудовищную слабость. Во всем были виноваты обезвоживание и недоедание, которые в конечном итоге повлекли за собой первых жертв: после одного из пробуждений в лагере обнаружили два тела — жители умерли во сне от истощения.

Над караваном царило настоящее отчаяние, сил становилось все меньше, и никто не знал, сколько это еще будет продолжаться. Единственный раз выжившим удалось найти по пути одну небольшую пещеру, где стены оказались покрыты холодными каплями влаги, и на них росло совсем небольшое количество съедобной флоры. Шедшие впереди хетай-ра, едва услышав о находке, в первые же мгновения, отталкивая друг друга, бросились на стены, руками и ногтями сдирая мох и съедая его сырым. Другие же припали языками к влажным стенам, слизывая редкие капли, пытаясь хоть как-нибудь утолить терзавшую их жажду. Массовая борьба повлекла за собой новые трупы: одному мужчине пробили голову, другому хетай-ра сломали ребра в давке, и кости вонзились ему в легкие — он умер, задыхаясь и кашляя кровью, пока другие топтали его тело. И даже несмотря на то, что большая часть народа не приняла участие в этой жестокой бойне, подавленность воцарилась над всем караваном.

После следующей ночи навсегда лежать на холодных камнях Диких тоннелей остались уже восемь хетай-ра. В основном, это были старики, которые упорно шли с самого начала, но не смогли долго продержаться на такой жесткой диете, однако были среди умерших и дети. Выжившие бредили, распрощавшись с мечтой вновь увидеть город, они сильно замедлились, каждый передвигался держась в темноте за стену, чтобы не упасть или не потеряться. Многие жители оставались сидеть или лежать на полу тоннелей и больше не поднимались, а караван так и шел дальше, не обращая внимания на свои потери.

Когда полуживой единственный разведчик вернулся назад к каравану с криками ликования, что впереди Первый Бархан, то ему даже не сразу поверили, посчитав это за бред, рожденный фантазией отчаявшегося безумца. Но он продолжал настаивать на своем, распространив новость по всему каравану. Хетай-ра долго пытались понять, не снилось ли им это, но многие неожиданно сумели найти в себе последние крохи энергии, чтобы подняться, напрячься и сделать этот рывок. Несколько часов выжившие, шагавшие дальше только благодаря свету надежды, неуверенно замерцавшему впереди, преодолевали последние километры, отделявшие их от спасения.

И когда перед ними наконец предстал величественный Первый Бархан, когда город раскрыл свои объятья для пострадавших собратьев, неверяще выходивших из бесконечных тоннелей к толпе, встречавшей их криками радости и слезами сопереживания, только тогда хетай-ра поверили, что все действительно закончилось.

Они дошли, не сдались, преодолели весь этот невероятно сложный путь.

И каждый из них надеялся в тот миг, что трудности остались позади.

Глава одиннадцатая. Совет Пяти Барханов