Дети Солнца. Во мраке дня

Мало того, ночью не хотелось бы нарваться на диких зверей, они и раньше здесь бродили, всё-таки город стоит среди сибирской тайги.

Согласились пойти в Красноярск не многие. В основном говорили, что подождут ещё немного, кто-то просто говорил нет, в общем, они боялись. Боялись решать, принимать решения. Попав в сложную ситуацию, в которой всё зависит только от них, в ситуации, в которой никто не поможет, они предпочитают ждать помощи. Но вскоре наступившие тяжёлые времени будут убирать, и карать лишних, естественный отбор.

В моей команде было не много человек. Помимо меня там были Джордж (настоящие его имя Георгий, но для удобства он звался Джорджем), Абрам или как его сокращённо называли некоторые Абра, третьим был Артём Горев, как то получилось так, что ему прозвища не было дано, и для всех он был и есть просто Артём. Ещё с нами пошёл уже известный вам Древаль, ну и последним был Дравдин.

Что же касается остальных? Терешков тоже собирался идти с нами, но он в итоге решил собрать группу побольше, накопить припасов, дождаться выздоровления некоторых больных и тоже отправиться в путь, мы сговорились, потом встретиться в Красноярске. Конечно, это было мало выполнимое обещание, но попробовать я всё же собирался.

Накануне вечером я специально лёг пораньше, взятая у Кирюши и заранее собранная походная сумка уже стояла у входа. В ней были вещи, сменное белью, вторые джинсы всё по минимуму, только самое необходимо. Лапша, консервы, трехлитровых бутылки с водой.

Этим же вчерашним вечером я предупредил всех кто идёт о том, что утром никто никого ждать не будет. Выход ровно в семь часов утра, можно проснуться раньше, приготовиться, а вот позже никак нельзя. Нужно было в любом случае приучаться к дисциплине.

И не поверите, все кто хотел идти, встали рано утром, и были как огурчики. Человеческий организм вообще странная штука, да, без спорно, когда нет ни необходимости, ни надобности человек погрязает, и буквально утопает в собственной лени и становиться беспомощным. К русским это относится в большей степени, даже из под плётки, он ничего не будет делать а будет пить, развращаться, и никакие сухие, антитабачные законы не помогут. Такова натура русского народа, его сущность, мы любим отдыхать, и считаем это своим правом когда нет опасности или надобности. Но когда наступают тяжёлые времена, он сам начинает всё понимать и делать, активно действовать.

Я раньше в это не особо верил, эта теория не была по сути ничем доказан, однако, когда люди которых я знаю как облупленных, которые никогда за два года не изменил своим привычкам, всегда встающие ближе к десяти одиннадцати часам, вдруг сами, без будильников (ибо их просто не было) встали и вместе со мной уже были готовы выдвинуться в путь. Да, катаклизмы, опасности сильно меняют людей, однако русские, великий народ, и дар у нас великий.

Мои товарищи, полностью экипированные и готовые выйти в любую секунду, зашли ко мне, когда я ещё только натягивал куртку. Мне пришлось поторопиться, но и я через минуту уже был полностью готов.

К моему удивлению не поленились встать, чтобы проводить нас в путь многие из курсантов школы, оно и понятно, делать то не чего. Поглазеют немного на «этих идиотов» (я имею в виду нас) и вернутся по своим комнатам, снова улягутся спать. Ну а мне были неприятны лишни глаза, не любил я всеобщего внимания, не знаю почему. Я умел говорить со сцены, я мог быть неплохим оратором, но когда кто-то наблюдал за моими действами, мне становилось не по себе.

Как только мы вышли за пределы здания, краем глаза я увидел, как все сразу же стали расходится, и в одно мгновение холл школы стал пуст. Однако через минуту я стал замечать курсантов у окон, они смотрели на нас не сводя глаз. Почему? Одному Богу известно, может потому что мы их надежда на спасение? Если мы не вернёмся с помощью, то они погибнут.

Уже через две минуты мы вышли за территорию школы, начали набирать темп ходьбы, как вдруг у нас за спинами раздался крик, и принадлежал он очень знакомому нам человеку.

– Пацаны! Пацаны! Стойте! Подождите меня!
– кричали нам в спину. – Да постой те же!

Обернувшись я увидел бегущего к нам Денчика Шагеева. Он добежал до нас запыхавшийся, не мудрено устать, когда кричишь при беге. Он полностью сбил дыхание.

– Ты чего? – спросил его я.

– Да я это, подумал, ну и решил, в общем, я с вами, - говорил он хватая ртом воздух и делая большие паузы между фразами. – Сейчас, только отдышусь, и пойдём.

– А раньше почему не подумал? Мы сейчас теряем время, нужно до темноты хотя бы до Сосновоборска дойти, - сказал я.

– Да я, что-то сначала не подумал, а потом лежу, думаю, наверное, всё-таки с вам пойду, ну и вот, собрался я, и за вами побежал, - говорил он пытаясь отдышаться.

Теперь же наша команда стала состоять из семи человек. Мы дали Денчику минуты, чтобы он восстановил дыхание и после этого пошли дальше.

Картина на дороге значительно поменялась за последний день, и если я правильно понимал, это всё из-за массового исхода жителей Железногорска. По пути мы не встретили ни одной целой машины. Практически у каждой разбиты стёкла или открыты двери, багажник. Некоторые были обгоревшими, причём цели поджигателей мне были не ясны.

По дороге мы находили кучи мусора, банки от консервов, пакеты от китайской лапши и другая тара от продуктов долгого хранения. Однако чем дальше мы шли, тем меньше становилось мусора, и постепенно мы стали замечать то с того края от дороги, то с другого небольшие холмики. Не на всех были кресты, поэтому мы не сразу поняли, что это могилы. Да, это были могилы. Их становилось всё больше с каждым пройденным километров. И уже ближе к КПП, умерших по дороге, перестали хоронить, просто относили под деревья или в кусты, сбрасывали в обочины, где было поглубже, да там и оставляли.

И с каждым часов по дороге становилось всё тяжелее идти, и даже не из-за осознания того, что ты идёшь буквально по алее из трупов, а из-за ужасного запаха, который начинал появляться. Да и страху прибавляло осознания того, что куда гниющего мяса привлечёт медведей, бродячих собак и хрен знает кого ещё.

Одно радовало, до КПП оставались считанные километры. Когда солнце пересекло полуденную черту, наши усталые ноги брели уже в районе «Светофора», а по правую руку тянулась широкая лента реки, отгороженная от нас колючей проволокой.

Кстати сказать, снаружи «Светофор» не выглядел каким-то разграбленным, подвергшимся мародёрства. Однако это только снаружи, уже внутри виднелись люди, лежавшие на полу и не двигающиеся, видимо серьезно пострадавшие в давке и забытые здесь своими товарищами.

Обессиленные люди не способны были, противостоят силе толпы, их просто сбивало с ног, а потом затаптывало сотнями пар ног. Ужасная смерть, причём обвинить самих людей в давке нельзя. Каждый думает, что от того, что он будет немного напирать на соседа, а в итоге получалось как всегда.