Детство

Но неожиданно в этом поддержал свою жену и сам хозяин Борис Пётрович, постепенно сменив в критике и наскоках вечно занятую Ксению Алексеевну.

Поначалу Алевтина недоумевала:

– Как же так? Родные ведь! Должны друг другу помогать! И потом, мы же даём деньги и карточки на пропитание!? Да и сами часто покупаем продукты!

Но позже, проанализировав поведение Ксении и Бориса, Алевтина поняла, что виной всему, с одной стороны – жадность той, а с другой стороны – ощущение ими, якобы, своего сословного превосходства, смешанного с завистью к молодости и здоровью, к образованию и к реальному положению в обществе.

Из-за постоянных претензий Ксении и Бориса к Алевтине на объедание их семьи, та даже стала меньше есть. Да и принимаемая ею еда больше не лезла в горло молодой женщины. Но всё равно она, соблюдая такт и мудрость, не лезла с жалобами к мужу, пока терпя несправедливость и унижение. И вскоре запросилась обратно домой в Москву.

Пётр чувствовал, что что-то происходит между женой и семьёй брата. Но при нём те пока старались держать себя в руках, а Алевтина пока не жаловалась, несмотря на неоднократные допытывания мужа. И в середине июля, толком 9 июля не отметив день рождения Алевтины, супруги возвратились в Москву.

А в конце июля П.П. Кочет был вызван к руководству.

– «Здравствуйте, здравствуйте Пётр Петрович! – ответил на приветствие старший помощник В.М. Молотова Борис Фёдорович Подцероб – Проходите! С вами хочет побеседовать один… наш товарищ… из Совмина! Пойдёмте со мной!».

Он проводил Кочета в кабинет по соседству, где представил Кочета симпатичному усатому армянину лет тридцати пяти.

– «Агаянц Иван Иванович. Я недавно прибыл из нашего посольства в Париже!» – неожиданно на французском языке представился гость в штатском.

– «Пьер…» – начал, было, тоже по-французски, как его, бывало, называла мать, представляться Кочет, но был остановлен жестом.

– «Товарищ Кочет, я всё про вас знаю! Я подробно ознакомился с вашей биографией, потому я здесь! У меня к вам есть деловое предложение!».

Кочет насторожился, и даже, как ему самому показалось, нахохлился.

Тогда он ещё не знал, с кем и с чем имеет дело.

Ещё в мае 1947 года Постановлением правительства был создан Комитет информации (КИ) при Совете Министров СССР, объединивший внешнюю политическую и военную разведки. А его руководителем по совместительству был назначен министр иностранных дел В.М. Молотов.

В личный состав Комитета были включены представители Первого Главного управления Министерства госбезопасности, сотрудники военной разведки ГРУ, а также сотрудники информационных структур ЦК партии, МИДа и Министерства Внешней торговли. А руководителем 2-го управления Комитета информации, занимавшегося политической разведкой в Европе, 24 июля был назначен этот самый полковник Иван Иванович Агаянц.

Иван Агаянц был на семь лет моложе Петра Кочета. Родился он в Азербайджане в семье священника, и после окончания средней школы оказался на партийной работе.

В 1930 году он переехал в Москву, где двое его старших братьев уже работали в ОГПУ, в экономическое управление которого Иван и был зачислен. Вскоре он был избран в Комитет комсомола, после чего несколько лет руководил деятельностью комсомольской организации.

В 1936 году Иван Агаянц был зачислен в органы внешней разведки. И уже через год был направлен на оперативную работу в парижскую резидентуру. Там он работал сначала под прикрытием сотрудника советского торгового представительства, а затем – заведующего консульским отделом.

Позже он участвовал в операции по вывозу из Испании в Москву лидеров испанских коммунистов Хосе Диаса и Долорес Ибаррури.

В 1940 году И.И. Агаянц уже сам был вызван в Москву. Ведь кадров не хватало, так как в конце тридцатых годов был полностью уничтожен весь центральный аппарат внешней разведки, руководство подавляющего большинства резидентур и многие опытные боевые разведчики. В 1934 -1939-ых годах было репрессировано двадцать две тысячи чекистов, прошедших школу подполья, революции и гражданской войны, в том числе большое число разведчиков, выполнявших ответственные задания за рубежом.

Поэтому тогда, после прокатившейся по стране волны репрессий, затронувшей и органы НКВД, двадцативосьмилетний сотрудник был сначала назначен начальником отделения, а затем уже заместителем начальника 1-го управления НКВД СССР.

Однако это назначение видимо имело под собой и веские основания.

Ведь способный Иван к этому времени уже свободно владел французским, испанским, турецким и персидским языками, довольно хорошо знал английский и итальянский.

Всю войну он прослужил в ранге советника посольства СССР в Тегеране, являясь резидентом советской разведки в Иране, в чём особо проявил себя. Являясь незаурядным разведчиком, Иван Агаянц руководил выявлением и ликвидацией немецкой агентурной сети в Иране.

Под его руководством была сорвана операция нацистов по ликвидации «Большой тройки», он успешно работал в ряде стран Ближнего Востока и Северной Африки, в Алжире установив связь с генералом де Голлем.

А после войны Иван Иванович Агаянц был назначен «легальным» резидентом советской разведки в Париже, переехав туда всей семьёй.

В эти годы столица Франции была под пристальным вниманием ведущих разведок мира.

Ведь в Париже часто проводились международные конференции.

Поэтому в него приезжали многочисленные высокопоставленные иностранные делегации, заключались важные военные, политические и экономические соглашения и договоры.

Особым успехом И.И Агаянца в Париже явилась добыча текста секретного варианта «Плана Маршалла» по послевоенной политике США и их союзников в Европе, и действиях США по вытеснению коммунистов из властных структур европейских стран. Копия этого плана была передана руководителю нашей делегации, как раз в это время находившейся в Париже.

Кроме того, агентура Агаянца, через завербованного сотрудника американского пункта специальной связи, получила секретные документы американского военного командования с планами атомного удара по СССР.

А в 1947 году полковник Иван Иванович Агаянц получил новое назначение и был отозван в Москву.

Но всего этого Пётр Петрович Кочет пока не знал, продолжая беседу.

– «Пётр Петрович, я знаю о вашем желании поработать непосредственно в Париже! И о вашем желании учёбы в высшей дипшколе! Поэтому предлагаю вам пока годичную командировку в Париж, где вы будете работать по своей специальности, но информацию и ваш оперативный анализ её передавать не только в МИД, но и нашему резиденту там! Хотя в вашем случае это будет один и тот же человек – наш посол!».