Девочка Дракона

Меня бросило в жар. Сердце гулко стучало, отдаваясь в висках. Спиной я ощущала, как быстро и рвано вздымается грудная клетка Грозовского. И что его сердце не так уж и далеко ушло от ритма моего.

Никто из нас не спешил нарушать это хрупкое мгновение близости. Поэтому простояли так мы довольно долго.

Но всё хорошее, как и плохое, имеет свойство когда-нибудь заканчиваться.

— Пойдём в дом, а то простынешь. — заботливо пробасил на ухо парень, посылая волну мурашек по всему телу. И отстранился.

Сразу стало зябко. Холодно. Захотелось вернуться в его объятия и завернуться в них, как в плед. Но я лишь обхватила себя руками и первой зашла обратно в дом, не дожидаясь, пока Грозовский затушит костёр.

В холле мне встретилось зеркало, из которого на меня смотрела девушка с лихорадочным блеском не только в глазах, но и на щеках. Вся взъерошенная, словно воробей, и такая же нахохленная.

Прижав прохладные ладони к щекам, попыталась их остудить, но какой там. Футболка Ромы, доходящая мне почти до колен и напоминающая платье-тунику, придала лицу ещё более пунцовый окрас.

Это заговор Вселенной какой-то!

Комнату я выбрала быстро. Не заморачиваясь. Да и они почти все были однотипными, различаясь лишь цветовой гаммой. А более-менее жилых, так вообще можно было по пальцам посчитать. Создавалось впечатление, что на самом деле в особняке реально жилая комната — только спальня Грозовского. Да временами гостиная.

В шкафу отыскались спальные принадлежности. Видимо, специально хранились для тех, кто оставался ночевать после вечеринок.

В голове сразу родился резонный вопрос. Как, собственно, Рома убирает в особняке? Постельное белье пахло свежестью. Пыли нигде не было. Наверняка, есть приходящая уборщица. Не нарваться бы на неё с утра…

Уже укладываясь на мягкие простыни, скорее почувствовала, нежели услышала, что в комнате больше не одна. Перестав копошиться, напрягла слух. Но особняк, будто замер. Ни единого шороха и иного постороннего звука.

Но я чувствовала на себе чей-то взгляд!

Сжав простынь, ждала, пока Грозовский сам себя выдаст. Но он и не планировал прятаться.

— Ты так быстро сбежала, — раздался его вкрадчивый гортанный голос у входа, — что мне захотелось лично пожелать тебе спокойной ночи.

— Доброй ночи! — выпалила, ощущая, как щеки вновь заливает краска стыда. — Это всё? — спросила, когда он и не подумал уйти.

— Нет, не всё. — закрыл дверь изнутри.

Воздуха стало не хватать, когда кровать прогнулась под тяжестью веса парня. В комнате было темно из-за плотно запахнутых штор, поэтому поворачиваться не было смысла. Я итак знала, что он сидит за моей спиной. Я слышала его надрывное дыхание. Чувствовала парфюм.

Когда он и вовсе нагло улёгся рядом, я уже не выдержала.

— Грозовский, а не оборзел ли ты часом? — привстав на кровати, вперилась глазами в темноту, где по моим предположениям находилась его наглая моська.

— Хватит называть меня по фамилии, — возмутилась тень, голосом зверя. — У меня имя есть.

— Ой, ли? — протянула иронично, вспомнив, как почти то же самое говорила ему в столовой.

Глаза, привыкшие к темноте, различили, как парень закинул руки за голову и уставился в потолок, судя по позе.

— Один-один, Снежинка, — хрипло пробормотал Грозовский. — Спи, давай.

— И не подумаю, пока ты не покинешь комнату. — скрестила руки на груди.

— Вот вредное создание! — возмутился Рома и одним быстрым и ловким движением сгрёб меня в охапку. — Я сказал — спи!

Я замерла, не зная, как реагировать на подобное самовольство. Вроде его и хотелось оттолкнуть, но нет. Поведение Грозовского подкупало тем, что он не приставал, а… Дарил заботу. Ощущение, что я в безопасности.

А именно этого мне и не хватало. Именно этого хотелось сейчас больше всего.

— Или ты кушать хочешь? — внезапно опомнился.

Я тихо рассмеялась, но, представив еду, почувствовала, как тошнота подступила к горлу. Отрицательно махнула головой, но вспомнив, что в таких потьмах парень вряд ли что-то увидит, продублировала ответ голосом.

— Значит, спи. — на этот раз уверенно буркнул Рома и, уткнувшись мне носом в затылок, почти мгновенно засопел.

Я думала, что уснуть в объятиях зверя просто нереально. Но стоило прикрыть глаза, как усталость взяла своё, и меня унесло в царство Морфея.

Я спокойно проспала всю ночь. За что спасибо Дракону, который бдительно охранял мой сон.

***

Мне снилось что-то очень приятное, тёплое, как солнышко и ласковое, как летний дождик. Я щурилась и прижималась к этому «чему-то», ощущая, что в груди растёт всеобъемлющее чувство радости и счастья.

Как же хорошо! — подумала я и потёрлась щекой о твердую, но такую удобную подушку, которая почему-то едва уловимо пахла мятой.

Просыпаться не хотелось. Поэтому настойчивая трель будильника утром взбесила так, что впервые за всё время меня посетили мысли разбить его к чертям об стенку. Самостоятельно утихомириваться будильник не собирался, поэтому я со стоном, не разлепляя глаз, потянулась к тумбочке, чтобы провести пальцем по экрану и усыпить его, но мои планы были разрушены на корню.

Я не могла толком нормально пошевелиться. Пришлось разлепить глаза. Но стоило это сделать, как я чуть не заорала в голосину.

Я спала в одной постели с Грозовским! О, господи, похоже, что я ещё не проснулась!

Его наглые ручищи обвили моё тело и прижимали к себе, а моя голова в свою очередь покоилась на мужском плече. Я сделала вторую попытку освободиться из ужасающего плена, но сделала только хуже. Рома прижал меня к себе сильнее, заковывая в капкан рук, да ещё и ногой сверху припечатал, чтобы я не дёргалась.

— Снежинка, ты всегда такой червячок по утрам? Лежи спокойно, давай выспимся. — бурчал на ухо Грозовский, заставляя меня ужаснуться, потому что до воспаленного мозга дошло, что это вовсе не сон. — Сегодня же выходной! Будь паинькой хотя бы с утра.

И чмокнул меня в макушку, зарывшись в волосы носом.

Похоже, что ему вовсе нет дела до того, что мы спим в одной постели, а настырная трель, которая на деле оказалась не будильником, а дверным звонком, и подавно не беспокоила толстокожего Грозовского.