Девочка и смерть

Она инстинктивно потянулась к воротничку платья, но не нащупала на прежнем месте цепочки амулета.

– Тебе даже идет, – вдруг сказал дядя Клиффорд, чуть сместившись, чтобы взглянуть на племянницу в зеркало заднего вида, – так ты похожа на свою бабушку.

Лорейн не совсем поняла, что он имеет в виду, но предположила, что речь идет о ее волосах. Куда больше ее удивил не сам комментарий, а отсутствие осуждающих интонаций в голосе дяди. Она приметила также, как дрогнули в легкой улыбке мышцы его щеки.

– Да? – осторожно уточнила девочка.

– Ага, – кивнул дядя, – у нее были светлые волосы. Кстати, – спохватился он и завозился, шаря по карманам пиджака одной рукой, – она тоже его носила.

Девочка изумленно моргнула, уставившись на медальон, такой крошечный в огромной лапище Клиффорда. Она поторопилась забрать безделушку, пока он не передумал.

– Спасибо, – выдавила Лорейн, – так ты… не сердишься?

Дядя рассмеялся.

– Ну… – протянул он, – признаться, когда мне позвонила ваша директриса, я помчался в школу с намерением устроить тебе основательную взбучку. Но… Еще бы я не узнал эту штуку! Мать запрещала нам ее трогать. Мы с братом стали просто-таки одержимы, как бы ее стащить.

Он резко помрачнел. Лорейн застегнула маленький крючок, засунула медальон под одежду, и, облегченно выдохнув, откинулась на сидении. Она знала, что воспоминания о брате не доставляют Клиффорду удовольствия, но, возможно, он с куда большей теплотой возвращался к временам, когда они были детьми и не имели разногласий из-за наследства.

– Ты не считаешь меня воровкой, – озвучила девочка.

– Нет, – заверил дядя и на этом разговор иссяк. Между ними по-прежнему лежала непреодолимая пропасть, но теперь молчание стало чуть менее неловким.

Лорейн скривилась, припомнив обстоятельства, предшествовавшие этому разговору и ее возвращению домой. И пусть с медальоном на шее она чувствовала себя куда спокойнее, эта вещица приносила девочке одни неприятности. Ее давнишние видения в подвале и рядом не стояли с некрасивым скандалом и обвинением в воровстве. Какова эта гадина, Хелен! Будучи старше, крупнее и авторитетнее, она отобрала у Лорейн медальон, на который давно положила глаз, предварительно оттаскав девочку за седые косы. Слишком маленькая и худая Лорейн была просто не в состоянии оказать ей достойный отпор. Она вознамерилась тихонько забрать медальон днем, пока Хелен на занятиях, но попалась. Ее оклеветали лишь за то, что она хотела вернуть себе украденное! Думая об этом, Лорейн заерзала на сидении. Руки сами с собой сжались в кулаки. Конечно, голос придуманного создания в подвале смог легко одурманить ее обещанием защиты. Она устала быть слабой и беспомощной.

Подвал… при виде дома, замаячившего впереди ветрового стекла, злость мигом схлынула, сменившись тревогой. Скорее всего, за минувшие годы тетя Присцилла основательно приложила руку к ремонту особняка, но его внешний фасад остался неизменным – мрачным и величественным. Он внушал трепет и будто скалился темными провалами окон. Над его башнями и шпилями, пронзавшими хмурое, низкое небо, по-прежнему кружились птицы, имевшие привычку вить гнезда под коньком крыши.

Лорейн не решалась войти в дом первой и топталась у автомобиля, дожидаясь, пока дядя достанет из багажника ее чемодан.

– Иди-иди, – Клиффорд всучил девочке поклажу и мягко подтолкнул ее в спину, – соскучилась поди.

– А ты?

– Мне нужно загнать машину в гараж.

– О, – обронила девочка. Прежде никакого гаража в доме не было, и она попыталась отвлечься на догадки, какую из старых построек переоборудовали для этих нужд. Увы, с каждым шагом ноги становились все неповоротливее, а чемодан тяжелее, будто жалкие пожитки Лорейн в дороге кто-то подменил кирпичами. Обломками того саркофага.

Она сделала глубокий вдох и толкнула тяжелую дверь, готовясь провалиться в темноту. Но в холле оказалось светло, куда светлее, чем на улице. Лорейн не успела толком даже осмотреть перемены в убранстве, ослепленная вычурной люстрой под высокими сводами потолка. Как только зрение чуть адаптировалось, на девочку нахлынул ужас – она словно попала в огромный кукольный домик. От беспорядочного узора на обоях зарябило в глазах, а уродливые современная мебель и вычурный декор окончательно дополняли впечатление декорации для фильма ужасов. Лорейн не узнавала родной дом.

Она так увлеклась своими невеселыми открытиями, что не сразу заметила, что находится здесь не одна. Переведя взгляд, Лорейн вздрогнула от неожиданности, обнаружив рядом с собой незнакомого мужчину. Он протягивал к ней ладонь, затянутую в белую перчатку, явно намереваясь забрать из ее рук чемодан.

В своих перчатках, старомодном черном костюме и наглухо застегнутой рубашке, незнакомец казался здесь таким же неуместным, как и сама Лорейн в ее скромном сером платье. Как-будто он материализовался сюда прямо со страниц викторианских романов, которыми тайком зачитывались другие воспитанницы школы.

– Мисс?

Она лишь крепче сжала ручку чемодана, теряясь с ответом. К огромному везению Лорейн в ее поле зрения быстро нарисовалась и тетя Присцилла. Женщина издала театрально-восторженный вздох, и внезапно стиснула племянницу в объятиях, искупав в удушающем, сладком аромате парфюма.

– Бедная моя девочка! – запричитала тетя, энергично поглаживая Лорейн по голове и плечам, – Что тебе пришлось пережить! Клиф мне позвонил, все рассказал! Это немыслимо! Они поплатятся за оскорбление, нанесенное нашей семье! Я была уверена, что это достойное учебное заведение, а не какая-то богадельня! Я всем расскажу! Все узнают, помяни мое слово!

Выговорившись, она наконец-то выпустила Лорейн из своих смертоносных объятий и всплеснула руками. Поймав вопросительный взгляд племянницы, она покосилась на незнакомца, молча наблюдавшего за разыгранным тетей представлением.

– А, – сказала тетя Присцилла, – познакомься, Лорейн. Это – наш дворецкий, Кристофер Грэнхолм. Мы же приличная семья, приличным семьям полагается чтить традиции, не правда ли? Ну что ты вцепилась в этот ужасный чемодан? Пойдем скорее, я покажу тебе дом! Я так его облагородила!

Лорейн послушно отдала чемодан дворецкому и побрела за тетей. Лишь у дверей, ведущих в столовую, она задержалась и позволила себе осторожно покоситься в сторону мужчины. Он все еще стоял там, провожая их взглядом непроницаемых черных глаз, темный, элегантный и чужеродный сюрреалистичной в своем безвкусии обстановке.

Дворецкий, – повторила про себя Лорейн, все больше сомневаясь в психическом здоровье тети Присциллы. Конечно, она могла заблуждаться, но, по словам отца, дядя Клиффорд всегда зарабатывал куда меньше, чем тратил; а фамильного наследства едва хватало, чтобы покрыть запланированный его супругой грандиозный ремонт. Откуда средства? Что-то здесь было не так. В лучшем случае – скоро сюда явятся кредиторы, чтобы конфисковать особняк за семейные долги. В худшем…

Лорейн приказала себе остановиться. Она десять лет училась быть нормальной. И она здесь на птичьих правах – не ей беспокоиться о подобных вещах. Благожелательность Присциллы быстро иссякнет, и тетя сошлет девчонку в какую-нибудь новую школу. И спасибо. Куда угодно. Подальше от того уродства, в которое превратился некогда прекрасный дом.

Лорейн оказалась права: обожание тети Присциллы продлилось недолго. Первое время женщина с азартом игралась в племянницу, как ребенок в новую куклу, а девочка покорно терпела, гадая, когда же тетя обратит внимание на что-то другое. Тетя была неистова в своих порывах – и в сожалении, что «послушалась советов каких-то дураков и выбрала бедняжке ужасную школу», и во внезапно вспыхнувших материнских чувствах. Проявлялись они самым досадным образом: в навязчивом стремлении тети наряжать Лорейн в вещи не менее безвкусные, чем новая мебель; бесконечно перебирать, расчесывать и укладывать ее белоснежные локоны; трещать без устали о покупках и модных тенденциях, задавать бестактные вопросы и, конечно, преследовать объект своей одержимости по пятам. Заслышав, что на выходных планируется визит близнецов, Лорейн выдохнула облегченно, ведь тетя тут же переключилась на организацию «маленьким принцам» достойного приема.