Девочка идёт вперёд

Потом она бросилась умолять и её:

– Не уходи, исправь всё! Исправь! Скажи папе, скорее скажи ему: «Я всё исправлю! Я всё исправлю!» Папа хороший, он разрешит тебе остаться!

Этот неожиданный поступок смутил главу семейства, его гнев сразу убыл вдвое. Когда несгибаемый, отродясь не плакавший Чжунцзе поглядел на свою Сюэр, горячие слёзы сами ручьями потекли по его исхудалым щекам.

Пять тысяч юаней штрафа надо собрать за довольно короткий срок, но где было достать такие деньжищи!? Папа дотащил своё отяжелевшее тело до входной двери, медленно погрузил его в темноту и долго не возвращался. Когда он наконец вернулся, лицо его было спокойно. Он вошёл в комнату, взял из деревянного шкафа ключ, открыл ящик, вынул пачку денег, пересчитал. Не хватало ещё трех тысяч юаней.

Это были все сбережения семьи. Все деньги от продажи их старого дома в Бабе, от продажи свиней, овец, кур и уток лежали в неприкосновенности в выдвижном ящике платяного шкафа. Папа приберёг их на кирпичи, черепицу и цемент для нового дома. Но с уплатой штрафа строительство отодвинется на неопределённый срок. И даже всех этих денег всё равно не хватит!

Не в первый раз ему приходится расплачиваться за ошибки жены и тот вред, что она причинила другим, и просто смиряться. Раз за разом просто терпеть и смиряться.

Чжунцзе снова исчез во тьме ночи и долго-долго не возвращался. В жизни не занявший у других даже цзиня риса, даже одного фэня [15] , принципиальный, папа пошел по дворам просить взаймы, чтобы уплатить штраф.

Когда он вернулся домой, его застывшее лицо понемногу стало оттаивать, смягчаться. В голове, затуманенной пожаром, постепенно начало проясняться, в том числе и из-за слёзной мольбы Сюэр. Как он мог со спокойной душой отправить больную жену обратно в родительский дом? Ведь она подруга его жизни, родившая и воспитавшая троих детей семьи Хуан! И один день супружества – это любовь и забота друг о друге навсегда. Если бы он и впрямь выслал её к родителям, разве смог бы спать спокойно? Это было просто помутнение рассудка, он просто хотел припугнуть жену, чтоб больше она не совершала таких ошибок.

15

Фэнь – денежная единица, одна сотая часть юаня.

На следующий день Хуан Чжунцзе уже не заикался о высылке, но и с женой не разговаривал, даже не смотрел в её сторону. Он ходил с холодным, равнодушным видом, от которого Сюэр было тревожно и страшно.

– Мама, не бойся. Папа молчит, значит, разрешает тебе остаться. Ты просто будь рядом с ним, помогай ему, не убегай одна! – Перед сном, вытирая маме слёзы, Сюэр тихонечко советовала ей, как поступить.

Хуан Цайцинь прислушивалась к дочкиным советам: каждый день сопровождала мужа в горы, делала всё то же, что и он. После пожара она больше не решалась ходить куда-то в одиночку. Поначалу она даже не пыталась заговорить с супругом, а только поглядывала исподтишка на его свирепое лицо. В облачную погоду она часто сидела в поле и наблюдала за облаками. Порой начинался дождь, а когда он заканчивался и на небе появлялась радуга, мама любовалась ею. Первое время для Хуан Чжунцзе она стала словно бы тенью, глупым дитятей – утром он брал её с собой в горы, а в полдень отводил обратно. Спустя некоторое время он успокоился, а когда прошел месяц, даже взял её с собой в лесничество, чтобы вместе уплатить штраф. Домой они вернулись вместе и весело болтали по дороге. Так, постепенно, семья, которая чуть не развалилась, семья несчастная, бедствующая, вновь наполнилась теплом и счастьем.

Школа с двумя миндальными деревьями

– Ц-ц-ц… – Одна цикада нарушила утреннюю тишину.

– Ц-ц-ц… ц-ц-ц… – Другая цикада начала ей подпевать.

Как-то утром в начале июля солнце жарило, точно раскалённая печь, и даже цикадам не спалось. Цзюаньэр и Сюэр побежали в бамбуковую рощу на отцовском горном склоне. Когда они оказались на месте, стрёкот цикад в роще стал оглушительным. А что ещё им остается в такую жару? Лишь уныло тянуть свою песню:

– Ц-ц-ц… ц-ц-ц…

Две сестрички тоже загалдели, как трескучие насекомые.

Цзюаньэр была старше Сюэр на семь лет. И хотя старшая сестра уже училась в школе и ей каждый день приходилось готовиться дома к урокам, Сюэр вечно приставала к занятой Цзюаньэр, чтоб та поиграла с ней. И сегодня был день, когда старшая сестра – согласно своему обещанию – взяла-таки младшую с собой в школу.

Сперва Цзюаньэр привела Сюэр вглубь рощи, туда, где на небольшой полянке в окружении плотной зелени сёстры часто играли вдвоём. Обычно старшая сестра складывала собранные дикие ягоды в носовой платочек из набивного ситца и потом, болтая с младшей, доставала оттуда ягодки – одну даст Сюэр, а другую ест сама. Но сегодня Цзюаньэр взяла с собой только деревянный гребешок. Она хотела заплести младшенькой красивую косу. Совсем скоро у Сюэр начнется другая жизнь – она пойдёт в детский сад при фабричной школе. И конечно же младшая сестра Цзюаньэр непременно должна быть красавицей!

Сама Цзюаньэр училась в четвёртом классе. От дома до школы было меньше двухсот метров.

Что меньше двухсот метров, они узнали от папы. Цзюаньэр нравилось считать расстояние шагами – она шла и мерила, у неё всегда выходил семьсот восемьдесят один шаг. Меньше двухсот метров – прекрасное расстояние, которое выбрал для них любящий отец. Пока семья жила в Бабе, Маои, чтобы попасть в школу, преодолевал горы, а в дождь дорога становилась скользкой, и идти по ней было ещё труднее. Ради учёбы старший брат выносил немалые тяготы.

Хуан Чжунцзе нравилась эта школа для детей рабочих из Шанхая и Циндао, он осмотрел тут всё еще до того, как дети приехали учиться. Маои и Цзюаньэр тоже приходили познакомиться с местом, куда им предстояло ходить на учёбу, а теперь вот и младшенькая, уговорив Цзюаньэр, топает в школу на экскурсию:

– Имей в виду, когда начнёшь ходить сюда, надо быть красивой каждый день!

И вот заплетённая Сюэр вприпрыжку бежала за Цзюаньэр и считала свои шаги. Старшая сестра помогала ей, и на этот раз шагов оказалось больше – на счёт восемьсот пятьдесят шесть школа оказалась прямо перед ними.

Ух ты! Во дворе росли два огромных миндальных дерева! А ещё целая куча цеструмов! Толпы ребятишек в новенькой яркой одежде играли в догонялки под сенью деревьев. Они носились вокруг их толстых стволов и пытались поймать лучики солнца, которые просачивались сквозь листву. А цеструмы принадлежали ребятам из средней школы. Они росли вдоль корпуса начальных классов и примыкали к корпусу средних классов.

«Др-р-р-р! Др-др! Др-р-р-р! Др-др!» Звонок на урок был подобен грому, и ученики тут же помчались в классы. В одно мгновение двор опустел, теперь в нём лишь эхом отдавались шорох страниц да голоса учеников, читающих вслух.

Наверное, им веселее играть на улице под деревьями, а не сидеть в классах за учебниками и слушать урок? Так думала Сюэр. Она задумчиво глядела на два одиноких миндаля, покинутые их маленькими друзьями.

Она уже успела полюбить эти деревья!

Старший брат Маои рассказывал Сюэр, что ученикам «Школы отпрысков» не нужно по дороге на учёбу собирать хворост или дикие ягоды, они могут просто так радостно бежать с ранцем, который им собрали дома родители. А ещё у детей в «Школе отпрысков» всегда есть два-три юаня карманных денег – о таком им троим и мечтать нельзя! Маои, Айцзюань и Сюэр никогда и не думали просить у папы или мамы даже фэнь на карманные расходы. Довольно и того, что им позволили учиться в этой школе.

Хуан Чжунцзе пришлось трижды ходить и разговаривать с директором, чтобы Маои, Цзюаньэр и Сюэр смогли учиться в «Школе отпрысков». На первый раз директор не согласился, на второй опять не согласился, а в третий раз настойчивый отец сказал:

– Я взял в подряд тридцать му голой земли рядом со школой и соглашусь на любые условия, если вы примете всех троих моих детей.

Спустя неделю директор дал ответ:

– Вообще-то я не должен принимать ваших детей, но ситуация уж больно особая, вы взяли в аренду пустырь под посадки, а это дело хорошее. Руководство предлагает вот что: вносите согласно правилам оплату за учебу не по месту жительства, поддерживайте развитие школы.