Девочка идёт вперёд

Наглядевшись на поросят, Маои с Сюэр пошёл в коровник смотреть телят: они росли крепкими и весёлыми. А как же иначе? В любую погоду папа Хуан Чжунцзе ни свет ни заря будил Маои, и они, каждый с заплечной бамбуковой корзиной, шли косить для них свежую траву.

Маои частенько уходил с папой весь в инее, а возвращался уже с ног до головы в росе.

Коровы и телята ласково смотрели на отца и сына, на свежую травку, что те принесли, и не переставая мычали грустными и протяжными голосами. И голоса их были так же прекрасны, как и папины горные песни.

Вернувшись со склона, Маои сперва всегда давал травки самому маленькому телёнку, а когда тот начинал жевать с аппетитом и уже не смотрел на Маои, мальчик шёл на кухню просить у мамы еды для себя. Двое мужчин, не жалея сил, заботились о животных в свинарнике и коровнике. Ведь если скотина регулярно наедается досыта, тогда она наращивает мясо и жир для человеческой семьи.

Овцы и куры, пасшиеся в долине, тоже прямо-таки лоснились от здоровья и силы.

Папа говорил:

– Нельзя относиться к коровам и пони как к скоту!

Взять, к примеру, двух этих больших пони.

– Пони – передовики семейного хозяйства! – неоднократно говорил папа Маои. – Я отношусь к ним как к своим детям. В горах Дашишань без двух таких сыновей никак! Два двуногих сына маловаты будут, не смогут делать ту же работу, что эти четвероногие!

Добрые пони не зазнавались от такой любви. Каждый день они покорно шли с хозяином в горы, а вечером тащили обратно урожай – зерно, фрукты и ягоды. Иногда Маои, следуя отцовскому примеру, вёл пони, гружённого собранными в горах кукурузными початками, дикими плодами и, конечно, травой для коров.

А порой Хуан Чжунцзе не ходил в горы, и Маои, набравшись храбрости, усаживал на большого пони Цзюаньэр, а сам шёл с Сюэр на руках. Довольный и важный, он шагал рядом с пони и пел во весь голос, щекой прижавшись к щёчке Сюэр. А когда петь надоедало, Маои принимался кричать – обычно он выкрикивал названия растений на склоне, которые были ему известны.

Мирт, персик, мушмула, слива…

Когда брат глядел на горные растения, то, как ни удивительно, не замечал ничего, кроме их разноцветных плодов, а ведь дело тут было в том, что чаще всего он ходил в горы с урчащим от голода животом. Однако, собрав плоды, он не набрасывался на них сразу же, а сперва выбирал самые спелые и сладкие, мыл их в горной речке и кормил сначала Сюэр, а потом Цзюаньэр. Красные – персики, груши и дикая клубника, жёлтые – сливы и мушмула, фиолетовые – мирт. Ягоды приземистого мирта из зелёных постепенно превращались в жёлтые, из жёлтых – в красные, из красных – в пурпурные. К началу осени они уже полностью созревали и становились фиолетовыми.

Когда большой пони и трое ребятишек возвращались домой, бабушка обычно уже выставляла на квадратный стол глубокие миски с кашей из кукурузной муки. Голая каша на ужин не нравилась ни Цзюаньэр, ни Сюэр, но старшему брату она казалась сладкой и вкусной. В ней чувствовались густой фруктово-ягодный аромат и смех двух его сестренок, тоже пахнущих фруктами и ягодами.

Маои привык перебиваться кукурузной кашей, свыкся с постоянным физическим трудом и тем, что учёбой он занят только время от времени. Он обожал те мгновения свободы, когда катался на большом пони по окрестностям. Ещё совсем ребенок, он не мог увидеть мир за пределами Дашишань, как его отец, и не понимал, почему тот ворочается по ночам в постели без сна, не замечал тревогу и грусть в его глазах.

Однажды вечером, вернувшись домой после нескольких дней отсутствия, Хуан Чжунцзе прямиком направился к своим родителям.

Бедному Люшану было не удержать Хуан Чжунцзе – он поведал родителям план, который вынашивал уже целый год:

– Матушка, я хочу найти место, где можно посадить манго. Позову с собой земляков, сделаем целую плантацию, как Мо Вэньчжэнь из деревни Шансин.

Про Шансин бабушка, конечно же, знала. В 1986 году жители одного местечка в деревне Шансин из их уезда (кажется, более ста человек) переехали в деревню, где были свет и водопровод, чтобы трудиться на плантации манго и выращивать сочные жёлтые и зелёные плоды. Секретарь деревенской партийной ячейки [6] по имени Мо Вэньчжэнь бросил жителям того местечка призыв, и оно враз опустело.

6

Партийная ячейка – основа деревенской администрации, координирующая деятельность всех деревенских работ и обеспечивающая реализацию важнейших национальных проектов; секретарь деревенской партячейки несёт ответственность за планирование, оптимизацию и функционал ячейки.

Почему все те люди пошли за ним? В Шансин в год на человека приходилось около ста цзиней [7] крупы, то есть не более трех лянов [8] в день – особо не наешься. Больше тридцати местных девушек сбежали в другие края и вышли там замуж. Люди слышали, что за пределами Шансин есть и земля, и вода, и деньги, что там много еды, а между страдами можно подрабатывать, так отчего бы не рискнуть и не пойти за Мо Вэньчжэнем? Конечно, надо идти!

7

Цзинь – мера веса, равная примерно 500 граммам.

8

Лян – мера веса, равная одной десятой цзиня, или 50 граммам (применительно к территории континентального Китая).

– Манго начинает плодоносить только через несколько лет. Что наша большая семья будет есть всё это время? – поинтересовалась бабушка, которая смыслила в манго побольше Хуан Чжунцзе.

– Я стану вторым Мо Вэньчжэнем. А если что и не пойму, так спрошу у Мо Вэньчжэня, я буду учиться у него! – не сдавался Хуан Чжунцзе.

– Мо Вэньчжэнь – деревенский партийный секретарь, а ты? Он образован и технически подкован, а ты? Как ты собираешься добиться всего, о чём говоришь? У тебя трое детей, сперва их вырасти! – резонно твердила старушка, и это была правда, жестокая правда.

Дашишаньское местечко Люшан ничем не отличалось от деревни Шансин – мало воды, мало земли, мало еды и тоже в глухом бездорожье. Столько похожего, но всё-таки: если они смогли, то почему мы не сможем? Хуан Чжунцзе никак не мог взять этого в толк. Он ведь мечтал, как Мо Вэньчжэнь, перевезти земляков в другие места, чтобы каждая семья из Люшана зажила наконец по-человечески!

Но обремененному маленькими детьми Хуан Чжунцзе это было и впрямь не под силу. И причина отнюдь не только в отцовском бремени, а ещё и в том, что, как сказала бабушка, Мо Вэньчжэнь – партийный секретарь, у него были знания и навыки, а у Хуан Чжунцзе – нет. У него не было ничего, кроме горячего, искреннего желания изменить Люшан.

Хуан Чжунцзе вдруг стало невыносимо горько и стыдно за свою необразованность.

И тогда он, возможно, впервые задумался над очень непростым вопросом: как дать своим детям образование? Ведь они растут и должны учиться, ну хотя бы Маои! В местную школу можно было ходить в ясные дни, да и в небольшой дождь в целом тоже, а вот случись ливень – уже не пройдёшь, потому что дороги сильно размывало. Нельзя, чтобы сын всё время косил с ним траву или играл целыми днями напролет. Если самому Хуан Чжунцзе не суждено стать вторым Мо Вэньчжэнем, то, может, у его сына или дочерей это получится?

И Хуан Чжунцзе решился на отчаянный шаг.

Палящее солнце стояло в зените, когда он, прихватив сынов ранец и по комплекту сменной одежды для себя и Маои, выдвинулся с ним в путь. Хуан Чжунцзе понимал, что не станет вторым Мо Вэньчжэнем, однако горы Дашишань он всё-таки решил покинуть. Зачем? Чтобы стать хорошим отцом – таким, который нашёл для детей приличную школу.

Но куда же было отправиться на поиски? Единственным вариантом для них с Маои казался уездный город Тяньян, что в сорока с лишним ли [9] от гор Дашишань. Уездные школы всегда были лучше деревенских. Хуан Чжунцзе собирался расспросить как следует своего единственного тамошнего родственника Хуан Гуанцзюня – старшего брата Цайцинь и второго дядю [10] Маои. Хуан Гуанцзюнь был рабочим и трудился в уездно-городском отделе технического обслуживания дорог. Он прожил в городе уже много лет и наверняка смог бы что-то посоветовать, рассуждал Хуан Чжунцзе. Со свёрнутыми и закинутыми за спину матрасом и одеялом, крепко держа за руку взмокшего от жары Маои, он шагнул на порог дома Хуан Гуанцзюня.

9

Ли – китайская единица измерения расстояния, в настоящее время считается приравненной к 500 метрам.

10

Второй по старшинству дядя Маои со стороны матери.