Девочка-наваждение
Шрифт:
– Алис, ну, правда, что ты, как маленькая... Будь поласковей, а я деньжат тебе подкину. Тебе ж хочется новые сапоги? А дубленку? Может, шубу?
В таком положении все, о чем я могла думать, это то, что он трется о мою промежность своим телом. И даже через слои одежды я чувствую... Волна жара опалила лицо и уши. Я знала, что я чувствую. Но... Как же стыдно!
– Пусти меня! Прекрати!
– я замолотила ладонями по крепким плечам.
– Чего ты? Тише, Алис. Тебе самой понравится...
И он прижался ко мне губами. Меня никто никогда не целовал. А тут... Я стиснула зубы и постаралась отвернуться.
Он зажал царапину рукой и заорал:
– Ты, чё, ненормальная?! Я ж по-хорошему хотел!
Я спрыгнула со стола.
– Это ты - дурак! Не лезь ко мне, понял?! А шубу себе купи!
Я взяла макет и поспешила сбежать, пользуясь тем, что он пытался остановить кровотечение. Помогать ему не стала, справедливо рассудив, что мне может и достаться за проявленное великодушие. Пока бежала в класс, губы горели от украденного Борисом поцелуя. Как ни странно, противно мне не было. Если бы он не делал это против моей воли, то... мне могло бы понравиться. Я... У меня не было никакого опыта общения с мальчиками. Но всего лишь на секунду мне захотелось позволить Борису меня поцеловать. Если бы не вся его чушь про сапоги, дубленку и шубу.
Это было какое-то странное состояние - когда одновременно хотелось вырваться, потому что было дико страшно. И стыдно тоже было. Но и... я не знаю, как это объяснить. Я чувствовала сильные руки, что обнимали меня, горячее тело, что прижималось к моему близко, чересчур близко, приятный запах парфюма и тела парня. И... мне захотелось подчиниться ему, сдаться.
Меня спасло только то, что голова продолжала работать. Зачем ему я? У него не было недостатка в подружках. Причем из его же круга. А я? Посмеяться надо мной? Поиздеваться в очередной раз?
Он со мной так поступил в прошлом! Как вообще можно думать о том, чтобы целоваться с ним? И чтобы это нравилось? Я сама себя не понимала. Но точно знала - от Харламова мне нужно держаться подальше.
Несколько дней прошло спокойно. Борис ходил с пластырем на лбу и хмуро на меня поглядывал. Я же старалась превратиться в привидение. Вроде и есть я, но лучше, когда меня нет.
Плюсом элитного учебного заведения были душевые, которыми пользовались все без исключения ученики, так как учителя физкультуры усердно следили за нашей физической формой. Я пришла мыться одной из последних, в итоги все кабинки оказались заняты. Пришлось ждать, когда хоть какая-то освободиться. Встав под горячую воду, я расслабилась. Я, конечно, слышала, что девочки собираются и уходят, но подумала, что ничего страшного не случится, если я уйду попозже. Я так думала ровно до того момента, как защелка в двери душевой кабинки начала поворачиваться. Снаружи.
Я застыла на секунду. Этого хватило, чтобы дверь открыли. А потом резко захлопнули, запираясь изнутри.
Я успела схватить полотенце, но уронила его в воду. И теперь все, чего я хотела - это провалиться сквозь землю. Прямо к самому ядру.
Потому что Харламов разглядывал меня,
голую, совершенно не стесняясь. И смотрел на меня каким-то диким, безумным взглядом.Я подняла полотенце и попыталась им прикрыться. Но Борис выдернул его из моих рук. И стал под душ, из которого продолжала бежать вода. Рядом со мной.
Глава 17
Алиса. Школа.
– Ты такая красивая, Алис, - шепот парня казался громом в небольшом пространстве душевой кабинки.
Вода лилась на нас обоих. Только я была без одежды, а Борис - в ней. В этот раз я просто онемела от того, что происходит. Он вообще берегов не видит?! Несмотря на горячую воду, ноги и руки покрылись крупными мурашками. Сердце в грудной клетке вытворяло странные кульбиты. Мне чудилось, что оно перестало биться. А уже в следующую секунду его стук грохотал в моих собственных ушах.
Борис стоял рядом и смотрел. Как же он смотрел на меня! Я сгорала под его взглядом. До пепла.
Потом он пальцами коснулся моей руки у запястья и стал подниматься вверх. До плеча. Затем заскользил по ключице. Мои соски сжались и теперь царапались об его одежду. Внутри странно заныло. Будто мне чего-то не хватает. Или кого-то.
– Можно я тебя поцелую?
– все тот же шепот. Все тот же взгляд.
И я... Да, я собиралась согласно кивнуть. Но в память вклинился ядовитый голос Холодова: "он потом руки три раза мыл. С мылом".
Между мной и Борисом ничего не может быть по-настоящему.
А то, что он сейчас здесь - так это какая-то прихоть, игра, развлечение. Может, спор. Этого тоже нельзя исключать. Эти люди слишком жестоки, чтобы думать о чувствах других. На остальных людей Борису и таким, как он, плевать.
– Я не знаю, зачем ты это делаешь. Но если ты сейчас немедленно не выйдешь, я пойду к директору в кабинет и устрою скандал. Ты переходишь все границы, - мой хриплый голос не убедил даже саму себя.
А вот Харламова разозлил. У него засверкали глаза, раздулись крылья носа и запульсировала венка на виске.
– Сходи. Только имей в виду, виноватой окажешься ты. Девчонки, с которыми ты в душевую заходила, все, как одна, будут утверждать, что это ты ко мне в кабинку заперлась. Как тебе такой расклад?
– теперь юноша говорил громко, во весь голос, с изрядной долей яда.
Я молчала, прожигая его взглядом. Теперь я его ненавидела. С такой силой, что это меня пугало.
– Что ты строишь из себя, а? Думаешь, ты какая-то особенная? Обычная... Я с тобой по-хорошему хотел. Но раз ты против...
Он резко разворачивается и уже на ходу бросает:
– Пожалеешь! Дворняжка...
Дверь за ним захлопнулась. Я осталась в одиночестве. Было очень обидно. Может еще обиднее из-за того, что мне хотелось верить в это "ты такая красивая", несмотря на то, что я всегда знала, как Борис ко мне относится на самом деле. Слезы потекли вместе с водой из лейки, а я даже не пыталась их остановить. Что же это такое? Неужели меня и полюбить нельзя? Если у меня нет богатых родителей...
В конце концов, я устала от слез. Ведь они ничего не меняют. Все осталось таким, как и было. Я смахнула их рукой. Смахнула зло, стараясь прийти в себя. Черт с ним, с этим Харламовым. Я много добьюсь. А он еще сам пожалеет. Обо всем.