Девочки.Дневник матери
Шрифт:
Уж кто-кто, а мы знаем, какой у Саши запас слов. Шура сказал:
Не видел я ослов С большим запасом слов.Саша ценит юмор — не обиделась.
20 октября 50.
Саша:
— Мама, нас в классе спросили, что такое социализм? Я сказала: это половина коммунизма.
Запас слов действительно большой. Болтает с утра до вечера без передышки.
7
«Мамочка!
Оставляю мой и Сашин табель в ящике моего стола, разница, конечно, большая. Но честное слово, я все эти отметки во 2-й четверти исправлю. Сейчас я иду выступать в детский сад, а потом на Сретенку. Поздравляю с праздником. Не огорчайся. Галя».
11 ноября 50.
Саша:
— Мама, у нас сегодня в школе была делегация и два негра — один шоколадный, а другой синенький.
23 ноября 50.
Саша:
— Мама, я сделала вывод, что у нашего папы характер добродушный.
6 декабря 50.
Саша:
— Дядя Фима [41] такой хороший, что его можно уже считать негостем.
25 февраля 51.
Фима:
— Больше всех я люблю Пушкина. Потом Чехова и Толстого…
41
Ефим Григорьевич Эткинд, ленинградский литературовед, друг Ф. А. и А. Б. В 1949 году, в разгар борьбы с космополитизмом, был уволен из университета, не мог найти работы в Ленинграде и преподавал в Туле. Семья оставалась в Ленинграде, и он часто ездил туда и обратно, останавливаясь по дороге в Москве «на Ермолаевском».
Саша:
— А Маршака?
Саша:
— Мама, по-моему Джамбул и Исаковский пишут одинаково. И тот и другой пишет про цветы и вождей.
11 апреля 51.
Саша:
— Мама, расстояние измеряется метрами и километрами, вес — граммами и килограммами… А любовь, чем измеряется любовь?
20 апреля 51.
Саша раза по четыре наново переписывает торжественное обещание. Готовится в пионеры. Галя читает устав комсомола.
25 апреля 51.
Саша нынче должна давать торжественное обещание. Но у нее насморк.
— Не пойдешь в школу! — говорит Шура.
— Как?! — Дом оглашается страшным воплем. Саша обливает нас слезами и причитает: — Как не пойду? А торжественное обещание?!
— Дашь осенью, ничего страшного, — спокойно возражает Шура.
— Все девочки — нынче, а я осенью?! — Новые рыдания и стенания.
Я иду в школу, разузнать, как и что. К счастью, все будет происходить не сегодня, а 27 апреля.
27 апреля 51.
Саша — пионерка.
15 мая 51.
Галя вступила в комсомол.
Саша:
— Мама, что это такое — «обобщать»?
— Обобщать? Гм… Обобщать — это делать выводы.
Ночью прихожу, застаю от Саши записку: «Мама, ты хотела зайти к Кене в 12. Но Кена звонила, что в 12 она в театре. Обобщение: приходи в одиннадцать».
Саша:
— Мама, давай я останусь жить на Сретенке у мамы Сони и папы Абы.
— Ты что, Саша, совсем меня разлюбила?
— Мама, ну что ты. Разлюбить можно, если влюбишься. А если любишь — разлюбить нельзя.
Папа Аба:
— Что это у вас какой плохой замок? Обокрадут вас, смотрите!
Саша, с укоризной:
— Папа, в Советской стране — воры?!
Сашина учительница сказала:
— Сейчас вы будете писать сочинение о Первомайской демонстрации.
Саша:
— А если я не была?
— Саша! — сказала Ольга Адольфовна. — Ты говоришь неправду. Все дети были на демонстрации. Была и ты. Садись и вместе со всеми пиши сочинение: «Как я ходила на Первомайскую демонстрацию».
Саша послушно села и написала так: «Утро было солнечное. Трудящиеся стройными рядами шли на демонстрацию. В голубом небе был слышен рокот самолетов. Люди несли плакаты, лозунги, портреты. Всем было весело и радостно. Я шла с мамой и держала флажок».
28 августа 51.
Летом мы были в Песках. Я жучила Сашу с утра до вечера: по утрам она делала зарядку, обливалась холодной водой и училась плавать. Долго трусила, но все же под вопли дяди Сени («Буду презирать! Перестану учить! Ненавижу трусов!») — научилась. Очень горда этим.
29 августа 51.
Галя:
— Послушай, мама, тут написано: «Этот халат — куртизанке впору». Кто такая куртизанка?
Саша, не дав мне вымолвить ни слова:
— Куртизанка — это такая плохая женщина… Все время танцует… Жеманная…
Летом к нам ненадолго привозили Ниночку. Осенью ей уже идти в школу. Она хорошо читает и пишет печатными буквами. Я все думала, как сказать Саше, чтоб она не говорила с Ниночкой о ее родителях, но Саша сама сказала мне:
— Мама, ты не думай, я понимаю, что Ниночку ни о чем спрашивать не надо.
Ниночка сидит у Гали на коленях, прислонясь головой к ее плечу. Саша ходит неподалеку, вздыхает: то ли ей самой хочется поближе к Ниночке, то ли ей досадно, что не она на коленях у Гали.
— Саша, — говорит Галя, — давай возьмем Ниночку в сестры!
Ниночка никогда не заговаривает о родителях. И вдруг спрашивает меня:
— Тетя Фрида, вы моей маме подруга?
— Да, Ниночка.
— Вы по ней скучаете?
— Очень.
И больше ни слова.
Ниночка сидит на крыльце, о чем-то думает, напевает потихоньку:
На окошке на девичьем Всё горел огонек…В лесу она спросила Галю: