Дикие

Открылось все значительно позже, когда по требованию Атамана, Зимина попытались выволочь наружу. Это тоже получилось далеко не сразу, поскольку Стас и не подумал подчиняться. Каждая лишняя минута работала теперь на Гринева, а потому, вволю поперепиравшись с охраной, он дождался, когда вниз спустят лестницу и, подломив ее ударом ноги, сдернул вниз первого же охранника. Переломившись пополам, лестница рухнула вниз вместе с бандитам. В качестве улова Зимину достался не кто-нибудь, а Мох, и с немалым изумлением дюжий дворник понял, что и на его бычьи мускулы может найтись управа. Он даже не успел подняться, как его снова повалили и, прижав к полу, бесцеремонно выдернули из руки обрез. А в следующую секунду слепой выстрел ударил вверх, заставив окружающую охрану прыснуть в стороны.

– Кто сунется, шлепну!
– рыкнул Стас, и, похоже, ему поверили. Правда, заворочался под ним плененный бугай, но попытку сопротивления Зимин подавил предельно жестко. Когда работаешь с такими гигантами, бесполезно прибегать к силе, а потому он поступил проще. Коленом уперся в пах богатыря и, покрепче ухватив средний палец на руке Моха, загнул его под неестественным углом. Разумеется, Мох взвыл благим матом.

– Чего творишь, урод! Больно же!

– Это еще что!
– ободрил его Зимин.
– Вот когда хрустнет сустав, тогда начнется настоящая боль.

– За что?
– Мох уже почти плакал.
– Я твоих баб пальцем не тронул, можешь сам их спросить. Наоборот, Маринку, эту дуру, домой на руках пер. И сюда на свиданку к тебе их водил…

– Так это ты, значит, бренчал там прикладом?
– Стас несколько ослабил хватку.

– А то кто же! Я, конечно.

– Ну, и где они сейчас?

– Ясное дело - в избе у Горбуньи. Вареники, небось, наворачивают… - только сейчас глаза Моха изумленно скользнули по стенам темницы. Боль стихла, и он снова обрел возможность соображать.
– Э-э, в натуре! Что-то я не пойму…

– Чего тебе, родной?
– Стас быстро поднимал и опускал голову, стараясь одновременно держать в поле зрения и пленника, и выход из зиндана.

– Второй-то где? Кореш, в смысле, твой?

– Тшш-ш, - Стас со значением приложил палец к губам.
– Второго уже нет, уж извини.

– Как нет?!

– А так, съел я его. Проголодался и съел. Только пусть это будет нашим с тобой секретом, договорились?

– Каким еще секретом?
– Мох по-прежнему ничего не понимал.
– Сейчас же Атаман придет!

– Вот и пусть приходит, поговорим, чаю попьем.

Мох ошеломленно помотал головой. Что-то в мозгу него опасно заклинило. Он никак не мог уяснить для себя исчезновения одного из узников.

– Так ведь это… Замок-то целый!…

– Конечно, целый.

– Тогда как он сумел вылезти?

– Так тебе все и скажи… - Стас вовремя заметил замаячившую над люком голову и предупреждающе крикнул: - Еще шаг и размозжу вашему быку голову!

– Это всегда пожалуйста!
– насмешливо отозвались сверху.
– У меня таких быков еще с полсотни имеется. А выстрелишь, ваших цыпочек пополам разорвут. Представляешь, что могут сделать полсотни голодных мужиков с двумя симпатичными девочками?

– Только попробуй!
– Стас прикусил губу. Его ахиллесову пяту им и искать не понадобилось. Ухватили сразу и цепко.

– Чего ж не попробовать, - полковник уже в открытую подошел к люку, присел на корточки.
– В Америке эта развлекуха давно узаконена. «Гэнг-бэнг» называется. Там, кстати уже не десятками баб дерут, а сотнями и тысячами. И заметь: все при этом довольны - и мужики, и телки. Потому как по обоюдному согласию и за хорошие деньги. Кстати, твоим потаскушкам я тоже могу заплатить… Ну, как будем договариваться?

Стас размышлял недолго. По всему выходило, что время тянуть больше не удастся. Разве что поиграть в крутого и попробовать сбить спесь с этого лесного короля.

– Чего ты хочешь, урод?

Атаман проглотил «урода», но улыбка его могла бы вогнать в дрожь кого угодно.

– Я уже сказал, чего хочу: всего-навсего потолковать. Но если не хотите, можете, оставаться в яме. Я вижу, вам там больше нравится.

– Так-то оно так, только знаешь, есть хорошая итальянская пословица: «Птичка в клетке поет, но не от радости, а от гнева.»

– Но ведь поет!

– Она-то, может, и поет, а вот я, извини, петь не умею.

– Чего так?

– Да вот, слухом Господь обделил.

– Это не страшно, браток. Тут у нас такие спецы имеются, что и петь научат, и шепотом кричать, и все остальное… - полковник снял с пояса гранату, демонстративно поднял над люком.
– Так как? Будем выбираться или полетим на стрелку к Господу-Богу?

– Не забывай, тут еще и твой человечек.

– А я не жадный. Могу и человечком своим пожертвовать. Очень уж не люблю, когда мне хамят.

– Ладно, уговорил, вылезаю… - Стас ткнул Моха обрезом в плечо.
– Забирай свою погремушку и выбирайся.

– Так это… Лестница же сломана!

– Ничего, я помогу…

Наверное, это было уже по-детски, однако спешить Зимин действительно не хотел. Речь шла о жизни и смерти, а потому следовало обеспечить Василию максимальную фору.

– Давай, корявый, напрягай мышцы!… - довольно долго и неуклюже он подсаживал Моха, помогая выбраться из зиндана, а потом еще дольше люди Атамана бегали по деревне, отыскивая вторую лестницу. Так и не найдя, притащили гвозди с молотками. Из выброшенных Стасом обломков вновь сколотили подобие лесенки, спустили вниз.

– Если и эту ломать вздумаете, - предупредил полковник, - я вам лично ноги перед смертью повыдергиваю…

Но ломать ничего Стас не собирался. Спокойно вылез наверх и, сложив руки на животе, встал возле ямы.

– А второй? Второй почему не выходит?
– брови Атамана сошлись на переносице грозной волной. Упрямство узников начинало его всерьез раздражать.

– Так нет второго.
– Зимин обезоруживающе улыбнулся.

– Как это нет?

– А так, один я был. С самого начала. Обознались твои люди, Атаман. Или расхвастались не в меру. Было бы двое, хрен бы вы нас взяли.

– Не понял?
– полковник недоуменно обернулся к Леснику.

– Мальчик шуткует, только и всего.

– Не веришь, сам взгляни.
– Стас кивнул в сторону распахнутого люка.

Цепко поглядывая на Зимина, полковник неспешно приблизился к зиндану, включив похожий на полицейскую дубину фонарь, посветил вниз. На каменных скулах его вскипели желваки, серого цвета глаза впились в Стаса ненавидящим взглядом.

– Что еще за шуточки?

– Брось, Атаман! Тебе же по-русски говорят: один я был. С самого начала. А то, что твои хлопцы по две звезды на своем фюзеляже нарисовали, так это с них надо спрашивать. Брехунов ты обогрел, Атаман. Воришек и брехунов…