Дингир

— Хм-м-м… это снова случилось. Я хотел проснуться в 2100-ом году. Но меня всегда будят раньше. Всегда…

— До 2100-го года ты бы не дожил, — уверенно ответил Раш. — Пак собирается уничтожить Землю в ближайшее время. А твоя хозяйка ему в этом помогает. Мне нужна твоя помощь, чтобы это остановить.

— Вот оно как… — отреагировал живой мертвец так, будто его и не оживляли. — Как вас зовут, юноша?

— Раш.

— А меня зовут Стрикс. Для начала, скажите мне, сэр Раш, по какой причине я должен сражаться против Лилит — своей хозяйки? Она спасла мне жизнь, и теперь я не вправе использовать жизнь собственную, дабы губить её жизнь.

— Зови меня просто: “Раш”. А твоя хозяйка сейчас носит имя: “Вилен”. Я вижу, что твои принципы очень важны для тебя, и чтобы я попытался их оспорить и переубедить тебя в обратном мне необходимо понять, с чем я имею дело… Расскажи мне свою историю, Стрикс.

— Хм-м-м… очень похвально, юноша. Вы смотрите на вещи с разных сторон и при этом не забываете о манерах. Столько лет прошло, а у людей всё ещё осталось чувство этикета, поразительно…

Стрикс целиком вылез из гроба и ступил на пол. Окинув взглядом гору из сокровищ, он подошёл к ней.

— Хм-м-м, нашёл-таки… — сказав это, Стрикс ухватил какую-то ткань, торчащую из золота, и вытянул её наверх.

То была некая красочная комбинация рясы и робы, что длиной своей доходила до лодыжек. Материал напоминал гармоничную связку кожи и ткани. Внешняя часть этого увесистого наряда имела тёмно-красные и золотистые тона; где-то даже проскальзывали и белые. Внутренняя его часть была гораздо темнее — только чёрные и предельно бурые окрасы.

Надев его на себя, он продолжил диалог:

— Примите мои извинения за задержку. С вашего позволения я, пожалуй, начну свой рассказ… — Повернувшись к Рашу спиной, он начал медленно расхаживать по сокровищнице. — Раньше я был довольно дюжим человеком, поэтому чума пожирала меня медленнее, чем других… И я видел, как это проклятие убило всю мою семью. Единственное, что тогда давало моей душе покой — это мысль: “скоро мы воссоединимся вновь на небесах”. Каким наивным я тогда был. Взглянув на своего мёртвого сына в чёрных волдырях, почувствовав его отвратительный запах, увидев вытекающую из его рта чёрную кровь и то, что осталось от его лёгких — я понял: насколько омерзительной и не справедливой бывает смерть. Я понял, кто мой настоящий враг, и желание жить воспело во мне, ибо смерть должна быть врагом всего живого. Мой эгоизм и трусость говорили: “тебе ещё рано умирать”. Однако болезнь брала своё. С каждым днём я слабел, но моё желание жить только становилось сильнее. Все остальные жители уже смирились с неизбежным, но не я. Я продолжал бороться даже тогда, когда лихорадка свалила меня с ног посреди улицы. И даже когда я не мог ходить, при этом отлично понимая, что скоро придёт и мой черёд, мои мысли были лишь о том, чтобы как можно дольше остаться в живых, чтобы проучить эту подлую смерть… Мой разум постепенно слабел, как солнце, обречённое перед закатом. Свет отдалялся от меня… И тут я услышал женский голос: “Правильно, не сдавайся лишь потому, что твоё тело хочет этого”. Мой ответ был невнятен или вовсе остался запертым в моих устах: “Тело мне не подчиняется. Оно слишком слабое”. И тогда этот женский голос произнёс: “Будет у тебя сильное тело. Но для начала тебе придётся умереть”. И далее темнота поглотила мой разум — я уснул. Точнее это была моя смерть… Когда я открыл глаза то не чувствовал себя сонным. Был вечер, но даже те оставшиеся крупицы солнечного света, будто не хотели смотреть на меня. Проснувшись, я стал чужим для этого мира. Осмотрев и ощупав своё тело, я ощутил лишь тело мертвеца, оно было таким же холодным и чужим для меня, как и та осенняя пора. Чума отступила, у неё уже не было причин терзать мою безжизненную плоть… Однако вокруг меня находились люди в масках, что перетаскивали умерщвлённые скверной тела к большому костру и сжигали их. Они увидели меня и поняли кто я такой намного раньше, чем я сам. “Восставший мертвец”. Все бросились бежать… “Я выжил. У смерти не хватило сил меня забрать”, удивлённо сказал я себе. “Но почему?” Этим вопросом я задавался на протяжении двух дней. Всё это время я бродил среди этих мёртвых людей и так не нашёл ответ. Даже голод не хотел брать меня, разве что постепенно накапливалась жажда; не сильная, но очень надёжная и заполняющая… И на ночь второго дня я задумался о Боге. Я всем телом чувствовал, что теперь я для него чужой. Он не хочет принимать меня. “За что? Ты не любишь меня только по тому, что я не хочу умирать?” В осуждении крикнул я тогда… И тут в небе воцарились множественные огни — это были огненные стрелы. Я же тогда подумал, что сами звёзды обрушились с небес и возжелали отомстить мне за дерзость от имени Господа Бога. Звезды падали и прожигали меня насквозь. Их пламя старательно пыталось лишить меня жизни, исправить ошибку моего существования. Но и этот враг не смог. “Если сама смерть не смогла получить власть над моей жизнью, то этого не смогут ни пламя, ни их стрелы”. Моя плоть залечивалась сама, а вместе с тем росла моя жажда… Я не человек, а все те люди с их стрелами — моя еда. Биение их сердец я слышал за тысячу шагов. Мне внезапно захотелось приблизиться к ним и испить каждый из этих кровеносных бурдюков… Сделать это было очень легко. Человек тоже не смог превзойти смерть и убить меня… Весь покрытый кровью и окружённый пламенем, уничтожающим чумное поселение, я вновь посмотрел на звёзды. “Неужели, я и есть — смерть. Этот мир отверг меня, но не уж-то мне хватит сил, чтобы подчинить его себе? Зачем? Должен ли я?” Задавался я этими вопросами. “Могу ли я помочь людям, остановить войны, вылечить болезни, чтобы больше никто не переживал смерть своей семьи?” И с тех пор я лечил людей в качестве врача. Моя кровь может исцелить любые болезни и ранения, что дало моим навыкам чудодейственную репутацию, это так же помогало мне получать свежую кровь, поэтому потребность в убиении человека для пропитания — отпала. Со временем я изучил и чуму — эта болезнь не была наслана на нас за грехи наши, она всего лишь — наука. Вера в Бога растворялась так же быстро, как и росли мои познания в науке. Я же… я просто есть. Меня не создал, ни Бог, ни Дьявол. Однако, чтобы спасти людей, нужно их контролировать. Ибо они сами себе опаснейшие враги. И если Бога нет, то я сам должен им стать. Сила, всегда даёт контроль над жизнями других — но это так же означает, что я должен отвечать за каждого, кто слабее меня.

— Тогда почему ты не поработил этот мир и не создал утопию? — спросил Раш.

— Лилит открыла мне глаза, указав на бессмысленность этого стремления. Она дала мне понять, что человек не стремится к спокойствию, им просто необходимо сражаться за свои низменные стремления. Согласен я с ней, ибо мой многолетний опыт с людьми нельзя назвать столь положительным. Им будто не хватает высоких идеалов, и видения своей души, а посему те не способны сказать насколько она зачерствела. Иногда мне просто кажется, что это они ходячие мертвецы, а не я.

Раш слегка улыбнулся и ответил:

— На поверхности человеческая кожа уже давно мёртвая: в её верхнем слое нет капилляров, она лишь осадок после обмена веществ. Поэтому смотря на людей, мы в каком-то смысле видим ходячих мертвецов.

— Хм-м-м, вот оно как. Вижу в вашем времени, медицина смогла объяснить многие вещи. Спасибо за ценные сведенья, мне как врачу было очень интересно это узнать.

— Стрикс, исходя из твоего рассказа, я заметил некоторые противоречия. Благодарность за спасение и желание сделать человечество лучше — эти два принципа конфликтуют внутри тебя. И что-то мне подсказывает, ты ещё не сделал свой выбор, ты мечешься где-то посередине.

— Да, вы абсолютно правы. И посему я спал в этом гробу более сорока лет. Я ждал, когда человечество достаточно созреет для себя самих.

— Извини, это время ещё не наступило. Я разбудил тебя раньше лет на сто. Но как я уже говорил, в скором времени человечество будет неминуемо уничтожено — у него нет возможности стать лучше. Пак и Вилен отберут у людей эту возможность, и если для тебя всё ещё дорого человечество, то надо спешить.

— Тогда чего же вы хотите от меня? Я очень сильное создание, однако, против своей хозяйки и Пака я бессилен.

— Их предоставь мне.

— Вы сможете одолеть Пака? — удивлённо спросил Стрикс. Он перестал расхаживать и присел на свой гроб. — Кто же вы такой, Раш?

— Сейчас я, намного слабее тебя Стрикс, но скоро я смогу победить кого угодно. Поэтому мне нужно выиграть время и не дать врагам помешать моему росту.

— Прошу прощения за грубость, юноша. Но вы не ответили на мой второй вопрос.

— Я сын Пака, и внутрь меня искусственным путём был помещён демон Нибрас. А позже мне ввели сыворотку с чистой демонической эссенцией. Подобная комбинация усиливающих свойств позволяет мне поглощать человеческую скверну вмести с их жизнями. И рост моей силы не знает границ.

— Так значит, в конце своего пути вы сможете стать… Богом?

— Я буду сильнее Бога.

— В таком случае, откуда мне знать, что вы сами не станете угрозой для всего человечества?

— В чём-то ты прав, Стрикс, я действительно презираю людей. Но уничтожать их не имеет никакого смысла. В отличие от уничтожения Пака. И спасение человечества здесь вообще не причём. Я хочу, чтобы ты это знал.

— Многие вещи мы считаем неважными, но важными их делает не разум, а сердце. Каждому необходимо понять, что для него является важным и, к сожалению, разум часто прячет сердце.

— Хочешь сказать, что меня заботит безопасность людей?.. Не трать на это время, вампир.

— Возможно, вы презираете большинство людей, однако в этом мире ещё есть кто-то очень дорогой для вас. Разум и сердце должны слиться воедино. Вы привыкли доверять лишь своему разуму и поэтому перестали видеть в людях себя. Но сердце… оно может дать намного больше чем разум.

— Как раз в этом и есть основная проблема современных людей: им, не достаёт разума — особенно когда сердце заглушает его своим кровотоком и люди становятся рефлексивными неуправляемыми животными. Тебе ли не знать.

— Не очень-то мудро, принижать значимость людей в моих глазах, вы же хотите, чтобы я спас их, но при этом вы говорите почти те же слова, что и моя хозяйка когда-то.

— Я пытаюсь быть честным, из-за уважения к твоим принципам. И скоро одному из твоих принципов настанет конец; вместе с гибелью всего человечества… Думаешь, что ты обязан своей хозяйке за спасение жизни?.. Но ты же сам сказал: “Я должен отвечать за каждого, кто слабее меня”. Вилен дала тебе силу, и теперь твоя жизнь равна жизни всех живущих людей. Сам подумай, Стрикс, этот принцип очевидно более весомый, чем благодарность за спасение. Да, это действительно можно назвать предательством, однако Вилен не даёт тебе выбора: ты либо объединяешься со мной, чтобы ей помешать или просто ждёшь гибели всего человечества… Если тебя гложет только факт предательства, то забудь, Вилен это легко переживет и скорее всего даже поймёт, поверь…