Дингир

— Как будто я могу тебе помешать, — ответил Раш.

Вампир одной рукой схватил за шкирку покалеченного стрелка и поднял его над землёй. Из-за того, что это тело было сильно ослабленно от кровопотери оно почти произвольно висело, будто куртка на вешалке. Невероятные силы вампира давали абсолютный контроль в удержании, что так же увеличивало образ чего-то неодушевлённого. Стрикс широко открыл рот и закинул голову, его глаза загорелись красным светом, затем обнажилась пара клыков.

Два микрокинжала впились в шею Рихарда — тот едва заметно дёрнулся. Первый глоток был самым ярким: Кровь устремилась через сухую глотку и увлажнила её. Когда она достигла желудка, вампир ощутил плавное приходящее тепло, что позднее распространилось по всему остальному телу, будто нежное окутывающее одеяло в зимнюю пору. В этот момент своё холодное мёртвое тело он ощутил, как живое и тёплое. Кровосос закрыл глаза, словно он внял полученный вкус, как какой-то ценитель вина… И на раз, ощутив удовольствие от первого глотка, Стрикс захотел разжечь всё это ещё сильнее, пока это чувство и вовсе не прошло — и тот начал пить. В этот раз, жадно и многократно поглощая кровь уже не как винный гурман, но пиявка, монстр.

Тело Рихарда очень быстро потеряло свой телесный цвет, и даже луна не смогла замаскировать этого. Вампир испил из него целиком — возможно в этом уже мёртвом теле не осталось и сотни миллилитров крови.

Закончив, он не спеша отклонит от себя тело Рихарда — так вышло случайно, Стрикс просто развёл руки в стороны в наслаждении. Глаза были закрыты, а его голова направленна вверх, к звёздам. В мертвеце не было крови, и чтобы он не мешал, вампир легонько откинул его в сторону.

От этого лёгкого броска труп пролетел около пятидесяти метров и далее разодранной от приземления тушей он прокувыркался ещё метров восемь. Раш зрительно проконтролировал это падение, его удивлённый взгляд выражал уважение к силе вампира и так же небольшой страх за собственную безопасность.

Тем не менее, через несколько секунд его серьёзное лицо сменилось на ухмылку. Раш вдруг понял: “Стрикс теперь на моей стороне. Это не мне надо бояться, а моим врагам”.

— Извиняюсь за столь вульгарное поведение, — произнёс Стрикс, видимо он уже перестал получать удовольствие от своего недавнего напитка. Его поведение немного изменилось и продолжало таким оставаться; он стал бодрее, а речь быстрее. — Что ж, я принимаю ваше предложение о вступлении в союз, Раш. Если конечно вы сами не передумали.

— С чего бы?

— Увидев меня в образе создания ночи пьющим кровь, многие перестают иметь со мной какие-либо дела.

— Понятно. Нет, я не передумал.

— Значит, решено… И простите, что так сразу, но у меня возникла просьба. Где находится тот упомянутый вами музей, в стенах которого дремлет и ждёт мой Клинок Скверны?

— Я проведу.

Какие-то железные двери на фоне этих двух сильных существ, просто не были препятствием: когда они отлетели в противоположную стену, сторож музея вскочил со стула и бросился бежать. Стрикс его не тронул — он даже не посмотрел на столь низменное и не представляющее угрозы создание, а лишь продолжил свой путь. Нужный стенд он нашёл сразу — внутри под стеклом находился продолговатый кусок железа. “Смахнув” прозрачную защиту, он взял тамошнее изделие за самое объёмистое место, что очень отдалённо напоминало рукоять меча.

Внезапно этот ржавый кусок железа охватила бурая дымка, что начала исцелять его и окрашивать в благородные цвета. И теперь можно было увидеть, каким был этот клинок в молодости и как душа вампира способна поддерживать жизнь в чем-то, казалось бы, неодушевлённом.

“Теперь он стал ещё сильнее, блеск! — бодро сказал Нибрас. — И разве с силой этих клинков Стрикс не стал сильнее своей хозяйки?”

“Нибрас, что-то ты долго молчал”.

“Не хотел тебя отвлекать. Ведь одно дело промывать мозги какой-то маньячки, а другое, проделывать подобное с вот этим супердревним и чертовски сильным существом”.

Вампир впитал внутрь себя и этот клинок. Его тело покинула едва заметная красная дымка.

— Надо проверить кое-что, — сказал Стрикс. — А то я уже не помню, как это делается. Надеюсь, вы не сильно спешите, Раш?

— Нет.

— Хорошо. В таком случае нам лучше выйти наружу.

Они покинули музей и развернулись к этому двухэтажному зданию лицом.

— Внутри больше нет живых людей. Можно начинать.

Вампир направил обе руки на свою цель…

Долгое время ничего не происходило, но то была лишь внешняя иллюзия. Внутри же все растения уже превратились в высушенные подобия себя, а после они и вовсе обратились в пыль. Электроника, жидкости, стены, обои, мебель всё это подверглось жесточайшему ускорению во времени — они старились, разлагались, ржавели. Однако поток этой разрушительной силы просто не позволял никаким жукам и даже микроорганизмам там существовать — это был абсолютный безжизненный вакуум.

В конечном итоге музей просто не выдержал собственного веса и разрушился. Но то небыло похоже на крушение двухэтажного здания, а скорее это напоминало нечто в разы более лёгкое, как если бы сильный ветер обвалил целиковые останки великана, покрытые десятисантиметровым слоем пыли.

— Хм-м-м, это заняло около двадцати секунд. Обычно я разрушаю такие дома за пять. Видимо мне недостаёт практики.

“Практики, видите ли, ему недостаёт!.. Позёр! — сказал Нибрас. — А теперь Раш, сравни его с нами. Мы способны на расстоянии убить человека. А этот хрен вампирский может на расстоянии обрушить целое здание”.

“Вот что значит: закрыть свои слабости. Мы смогли найти козырь против Эйна Дарко, а со Стриксом, нам теперь не страшен ни Красный Рассвет, ни слуги Пака, так как этого вампира способны убить только сам Пак или Вилен”.

“Мне кажется, что с этими клинками он и Вилен завалит. Он такой же, как мы — впитывает силу в неограниченных масштабах. Вот, пожалуйста, ещё один элемент, который выходит за рамки уравнения, да Раш”.

ГЛАВА 17. ПОДНЯТАЯ ЗАВЕСА

— Эйн, ты можешь мне нормально объяснить: почему мы сейчас идём в полицейский участок? — спросил Тиен. Он ел хот-дог и быстрым шагом пытался догнать Эйна.

— Фараон работает в полиции, — кратко ответил тот.

— Это я уже слышал, но почему ты так решил?

— Когда мы пытались вызволить заложника из рук Пирокинетика Адена Ёрста, там было трое полицейских, и они говорили так, будто точно знали о существовании Красного Рассвета. А недавно у них было что-то типа брифинга по Рэндам.

— Ну и причём тут Фараон?

— Этот брифинг был вынужденной мерой со стороны Красного Рассвета, так как появился сверхчеловек, которого они не в силах незаметно устранить. Его бурная деятельность вынуждает О.К.Р. объединиться с полицией, чтобы взять под контроль социальный фактор. Я сейчас говорю об этот самом Паке, к которому приписывают связь с нашим Фараоном. Он действует в открытую, радикально и агрессивно. В то время как Фараон предпочитает оставаться в тени. И для этого есть две причины. Первая: он ещё недостаточно силён, чтобы как Пак противостоять Красному Рассвету в открытую. И второе: подобный разлад в тактике может означать, что Пак и Фараон являются двумя противоборствующими сторонами. И сейчас наш убийца скрывается ото-всех: от полиции, от Красного Рассвета и от Пака в том числе.

— Я понимаю, почему ты так решил. Если бы за Фараоном стоял покровитель вроде Пака, то у него не было бы причин скрываться.

— Верно. Пак и Фараон как-то связаны, но они явно действуют не согласованно.

— Но я так и не понял, что связывает полицию и Фараона?

— Я думаю, что из-за большого количества врагов и из-за недостаточного количества сил, Фараон начнёт стравливать все эти стороны между собой. И теперь мы наблюдаем как Красный Рассвет, и даже полиция охотятся на Пака. В то время как самим Фараоном занимаемся только мы. И для успешной манипуляции будет лучше всего внедриться в полицию. Почему? Это самый не рискованный вариант. Пак, скорее всего, знает Фараона в лицо. А в Красном Рассвете есть Псионики, что очень быстро раскусят его. Остаётся только прятаться среди обычных людей и в тайне ими управлять, то есть в полиции.