Дипломат

– А есть у него на это законное право? – настаивал Эссекс.

Мак-Грегор продолжал переводить вопросы Эссекса и ответы Джавата. – Такое право ему дало должным образом избранное учредительное собрание Азербайджана, которое приняло законы о земельной реформе и управлении страной. Он говорит, что губернатор отказывается признать власть учредительного собрания.

– А что он намерен сделать с губернатором? – спросил Эссекс. – Договориться с ним или силой заставить его сдаться?

– Он повторяет, что хочет договориться с ним.

– На каких условиях?

– Условия выяснятся в ходе переговоров. До тех пор пока губернатор не согласится на переговоры, не может быть и речи о каких-либо условиях, а он отказывается разговаривать с ними.

– А собственность губернатора он собирается конфисковать?

– Он говорит, что это не обязательно.

– А что будет с губернаторской полицией и войсками?

– Он говорит, что этот вопрос надо решать отдельно.

– Он не собирается казнить губернатора?

– Он говорит, что губернатора следует повесить за все совершенные им убийства, но если он начнет переговоры и пойдет на уступки, ему сохранят жизнь.

– Передайте ему, – сказал Эссекс, – что я сам поговорю с губернатором и добьюсь его согласия на переговоры.

Мак-Грегор насторожился.

– Что вы задумали? – спросил он.

– Ничего особенного. Скажите этому субъекту, что я поговорю с губернатором.

Мак-Грегор передал эти слова Джавату и перевел его ответ: – Он говорит, что мы не сможем проникнуть туда. Губернаторская челядь перестреляет нас, прежде чем выяснится, кто мы такие.

– Спросите его, может ли он доставить письмо губернатору?

– Доставить может, но сомневается, получим ли мы на него ответ. Он не очень одобряет эту мысль.

Эссекс вынул из внутреннего кармана пальто несколько конвертов и передал их Мак-Грегору. – Это рекомендательные письма к губернатору из Тегерана, в них говорится, кто мы такие. Они написаны по-английски и по-персидски. А вы напишите ему еще от себя по-персидски, что мы прибудем на машине примерно через час после получения этих писем, и добавьте, что если он хочет избежать дальнейших неприятностей, пусть лучше пропустит нас.

– Вряд ли это даст какие-нибудь результаты… – начал Мак-Грегор.

– Напишите записку и передайте этому субъекту для отсылки губернатору. Спросите его, нельзя ли тут где-нибудь погреться. Становится холодно. Вы озябли, Кэти?

– Только ноги. – Она постучала каблуками.

– Вам, должно быть, скучно слушать все это, – говорил Эссекс, в то время как Мак-Грегор объяснял Джавату, что делать с рекомендациями, и просил бумаги для записки. Получив бумагу, он принялся старательно писать, одним ухом прислушиваясь к разговору Эссекса и Кэтрин.

– Вовсе не скучно, – говорила Кэтрин. – Ваш друг губернатор, должно быть, занятный тип: режет людям губы!

– Сделайте скидку на некоторое преувеличение, – сказал Эссекс.

– Вы что же, собираетесь спасать его шкуру, Гарольд? – Кэтрин встала и топталась на месте, стараясь согреть ноги.

– Шкура его и так в безопасности, – сказал Эссекс, – да я о ней и не забочусь.

Мак-Грегор передал Джавату записку, и тот согласился как-нибудь доставить все это. Потом он провел их в другую маленькую комнатку, где горела небольшая керосинка, а на полу спало с десяток солдат. Джават приказал им очистить место. Они вышли, а Джават расстелил на полу возле печки два одеяла. Он извинился, что не может предоставить им никаких удобств, и ушел.

– Надеюсь, вы делали себе противотифозную прививку? – спросил Кэтрин Эссекс.

– Я не верю в прививки. – Она скинула шубку и уселась на одеяло. – Если вам сейчас не нужно пальто, Мак-Грегор, дайте его пока мне.

Мак-Грегор исполнил ее просьбу, и она подстелила его пальто вместо своего котикового. Эгоистическое пренебрежение Кэтрин к другим снова всколыхнуло в Мак-Грегоре неприязнь к ней. Опять ее чванство и аристократическая спесь! Подобное обращение с его пальто могло бы польстить ему, но сейчас это было оскорбительно. От такой манеры обращаться и с людьми и с вещами Кэтрин никогда не излечится. Это приросло к ней, как кожа.

– Вы жалеете, что поехали с нами? – спросил Мак-Грегор, глядя на нее сверху вниз.

– Пока мне тепло – нет. – Прямо отрицать что-нибудь было свыше ее сил. – А когда холодно, я говорю себе, что сглупила, отправившись сюда. Но здесь становится интересно. А как зовут этого маленького человечка?

– Неужели для вас все люди только человечки, Кэти? – спросил Мак-Грегор.

– Прошу прощения. – Она была изумлена. – Я ведь просто не знаю его имени.

– Джават. Джават Гочали.

– По-моему, этому губернатору не на что надеяться, – объявила Кэтрин. – В людях, которые свергают правительства, особенно правительство вроде здешнего, что-то есть. Они такие непреклонные на вид. Я уверена, что ваш Джават побывал в тюрьме.

– Почему?

– Да есть что-то, что закаляет в этих людях веру в себя, – сказала она.

– А вы думаете, что это дает тюрьма? – спросил Эссекс, прочищая свою трубку.

– Не обязательно. – Кэтрин поджала под себя ноги в лыжных штанах и стала похожа на дремлющую тигрицу. – Но именно за это они обычно и попадают в тюрьму. Я часто задаю себе вопрос, может ли быть у кого-нибудь из англичан вот такое выражение лица. Трудно это представить, но, вероятно, таких англичан много. Это лицо политического деятеля, вы не находите, Гарольд?

– Он похож на угрюмого пуританина, – сказал Эссекс. – Немудрено, что губернатор не спешит с ним встретиться.

– А если вы спросите его, Айвр, признается он, что был политическим заключенным?

– Я думаю, признается.

– Тогда спросите его.

– Хорошо, спрошу.

– Вы бы спросили его также, не обучался ли он в России? – сказал Эссекс, хотя это ему самому казалось мало вероятным. – Он держится, как русский. И политика у него русская!

– Почему вы так уверены в этом, Гарольд? – спросила Кэтрин. – Подождите, познакомьтесь с губернатором и тогда будете сравнивать их между собой. Подойдите к этому вопросу научно.

– Пусть уж научным подходом занимается Мак-Грегор, – ответил Эссекс.

Мак-Грегору надоело слушать их словесную перепалку, и он пошел поискать чего-нибудь съестного и проверить, охраняет ли Аладин машину.

Было темно; хотя луна поднялась уже высоко, ее скрывали тяжелые дождевые тучи. Немного освоившись с темнотой, Мак-Грегор разглядел форд. Он стоял в стороне от дороги возле обвалившейся стены и палаток. Подходя, Мак-Грегор услышал чьи-то голоса.

Он окликнул Аладина.