Диверсанты

– Понятно. А эта дверь куда уводит?

– В архив. Там сложены бумаги прежних клиентов. Стопками, точно книги в заброшенной библиотеке. Но хранилище обычно запирают...

– Назад, - распорядился я, увидев, что Элли вознамерилась проникнуть в упомянутую комнату.
– Здесь у меня опыта побольше. Стой, прикрывай, будь готова стрелять.

– Как ты понял, что дело неладно?

– Левое ухо зачесалось, - хмыкнул я.
– В старое доброе время твой опекун однажды оставил голос шестого чувства без внимания, переступил порог без положенных предосторожностей и заработал пулю в ногу. Нынче отношусь к подсказкам свыше со всевозможным почтением. Или полагаешь, телепатические наития случаются только с тобою? Следи внимательно, вхожу.

Архив, разумеется, был открыт. Вернее, замкнут, но ключ торчал в замочной скважине, покинутый за полной дальнейшей ненадобностью. С массивного ушка свисала на проволочном кольце истинная коллекция других ключей. Эдакие собрания не принято бросать безо всякого присмотра...

С металлических стеллажей точно ветром смело и раскидало по полу несчетные тысячи бумажных листов. Неведомый варвар трудился рьяно и весьма небрежно. Или наоборот: с немалым знанием дела. В таком кавардаке и думать нечего было установить пропажу чего-либо. Привелось бы учинять хранилищу полнейшую инвентаризацию, а она отняла бы, по крайности, месяц... Сообразительный субъект поработал, право слово.

– Новый район бедствия, - сообщил я, возвращаясь в приемную.
– Прикрывай тем же манером, иду исследовать комнаты помощников я сортир - сиречь, нужник, сиречь, отхожее место...

Обе комнаты и уборная тоже оказались разгромлены, однако с меньшим усердием, словно здесь не рассчитывали наткнуться на вещи, заслуживающие внимания, и разоряли только чтобы потешиться. Возвратившись к Элли, я глубоко вздохнул, приказал:

– Стой не шевелясь. Войдут - вопи во всю глотку.

И проник в кабинет Бирнбаума сообразно последним наставлениям, сочиненным непобедимыми умниками с аризонского Ранчо. Обыкновенно я не пускаюсь на столь тонкие ухищрения, да только сейчас не хотелось рисковать попусту. Как выяснилось, предосторожности мои были совершенно излишни.

Двое людей, остававшихся в просторном кабинете, не представляли опасности ни для кого - то есть, ни для кого, обладавшего достаточно крепкими нервами.

Адвокат Бирнбаум, кажется, не пострадал; он просто рухнул грудью на письменный стол, за которым сидел, и скончался. Ни пулевых отверстий, ни порезов. Удлиненное, смуглое, видимо, умное и дружелюбное при жизни лицо искажала предсмертная гримаса. Вьющиеся волосы были почти совершенно седыми. Тело даже не успело толком остыть, однако на ощупь уже делалось прохладным.

А вот женщина, поникшая в кресле напротив, являла собою зрелище плачевное. Полная, невысокая, круглолицая латиноамериканка, явно перешагнувшая за пятьдесят. Португальское имя на табличке выдавало уроженку Бразилии, а может быть, просто указывало на происхождение семьи. Волосы, по-видимому, собиравшиеся на затылке в плотный узел, большей частью рассыпались и падали на плечи. Некогда аккуратный брючный костюм, белая блуза. Говорю "некогда", ибо одежду разорвали, сдернули с плеч, свернули вокруг талии плотным жгутом, обнажив пышные груди.

Левая по-прежнему оставалась пышной, чего нельзя было, не погрешив против истины, сказать о правой. Сосок и околососковый диск отстуствовали, крови пролилось немало, изуродованная одежда и ковер были покрыты обширными бурыми пятнами. После смерти кровотечение, разумеется, прекратилось.

Причину гибели я выяснил быстро. Умелый удар ножом в шею, перерубленные позвонки, молниеносный конец...

Резкий булькающий звук заставил меня крутнуться на месте.

– Велел ведь: подожди в приемной, - промолвил я не без раздражения.

– Хочешь выблевать - ступай в уборную, не пачкай на месте преступления.

– Н-нет... У-уже в-все... И не разговаривай в таком... тоне. Не все успели притерпеться к виду изуродованных мертвецов и стать равнодушными...

Я кивнул.

– Тогда погоди минутку, покуда исследую кабинет. Я осмотрел Джозефа Бирнбаума так тщательно, как мог это сделать, не прикасаясь к телу. Даже точки, оставляемой шприцом, обнаружить не удалось. В стороне от большого очага в стену был встроен сейф. Дверцу распахнули настежь, содержимое выгребли. Конверты и папки валялись на ковре подле каминной решетки. Я принюхался, подошел к камину, обнаружил, что здесь недавно сожгли изрядное количество бумаги, а пепел прилежно размолотили кочергой. Правильно сделали - со своей точки зрения, конечно, - ибо эксперты научились творить с неповрежденным пеплом подлинные чудеса.

Обгорелый кусок плотного картона лежал в углу, не удостоившись подобных забот. Я осторожно подвинул его кочергой. Пригляделся. Поднял этот остаток уничтоженной папки, двинулся к Мадлен.

– Убираемся отсюда. Смотри, не перепачкай подошвы кровью, она запеклась, но еще не высохла полностью.

Очутившись в приемной, я поймал себя на мысли, что не обнаружил чего-то существенного. И понял: я непроизвольно искал взором отсеченный комок человеческой плоти... Н-да, мистер Хелм, вы превращаетесь неведомо в кого. Тьфу!

Элли всхлипнула и залилась, наконец, обильными слезами.

– О, Боже! Бедный дядя Джо! Несчастная миссис Пат!

– А ты знала секретаршу?

– Еще бы! Чудесная, добрая женщина. Вдова. Устроилась работать к Бирнбауму, когда муж угодил в автомобильную катастрофу. Она была тогда... сравнительно молодой... и красивой. Чуть пухловатой, правда... Очень умная, очень сведущая, очень заботливая... А у дяди Джо супруга имелась: вечно больная, склочная, придирчивая и крикливая тварь. И мы думали... что рано или поздно миссис Пат и дядя... Господи, я надеюсь, он хоть изредка умудрялся переспать со своей помощницей! Столько лет...

Элли сглотнула:

– Но чего ради с нею так обошлись? И как погиб дядя Джо?

– Полагаю, от него требовали назвать цифровую комбинацию, открывавшую сейф. Мистер Бирнбаум заупрямился, а этого при подобных обстоятельствах делать не следует... Контору громили не только затем, чтобы обнаружить искомые документы, а еще и впечатление хотели произвести. Застращать чуток... Потом убедились: кроме сейфа папке лежать негде. Приступили к правильному допросу. Руководил, вероятно, любитель резать, ломать и потрошить мебель. Такие особи не прочь и живое существо искромсать. Поверь опыту...

На дне сознания закопошилось нечто полузабытое, но всплыть окончательно отказалось, и я продолжил:

– Убедив господина Бирнбаума, что налетчики не остановятся ни перед чем, громилы загнали его за письменный стол, взяли на мушку и принялись раздевать миссис Патрицию. Увидев, что ее швырнули в кресло и приставили к груди клинок, твой дядя Джо сразу же назвал комбинацию - это надо было сделать сразу, - но, видимо, не успел опередить палача. У Бирнбаума, осмелюсь предположить, начался ужасный сердечный приступ, от которого адвокат и умер. Губы повиновались плохо, а парень оказался нетерпелив... Также не исключаю, что сукин сын полоснул женщину просто забавы ради, уже услыхав секретную цифру. Мистер Бирнбаум не учел, что сей субъект любиторудовать лезвием.