Добрые боги

– Добрые боги ходят среди людей, юноша, – негромко сказал он. – Приходят, уходят, когда им угодно… Их непросто понять.

– Милорд. – Ханбей опустился на одно колено и низко склонил голову. – Прошу, простите мою ошибку. Позвольте вернуться на службу.

Герцог взглянул на него с сомнением.

– После подвалов Совиного Дома людям нужен лекарь и хороший обед.

– Благодарю, милорд. Но сейчас я бы предпочёл оружие. – Ханбей позволил себе улыбнуться. – Не хотелось бы потом вспоминать, что всё, на что я оказался способен в сегодня – это постоять на эшафоте с тряпкой во рту и полежать в кровати.

По правде, лечь ему хотелось намного сильнее, чем махать палашом – но ролью беспомощного узника за прошедшую ночь он пресытился сполна. Ради того, чтобы вновь решать свою судьбу самому, а не уповать на помощь взбалмошных богов и непредсказуемых сюзеренов, стоило потерпеть и голод, и усталость, и боль. Даже расстаться с жизнью, если придётся.

– Ты храбрый малый: я не буду судить тебя за то, что ты сделал. Но ты не доверяешь мне – значит, не можешь и служить, – мрачно сказал герцог. – Принимать назад дезертиров – это не по правилам.

– Сегодня необычный день: так сделай для него исключение на этот самый день, – сказал Кербен Жастеб Даршазский, неожиданно повернувшись к ним. – Нам нужна каждая пара рук, а этот человек надёжен, как никто другой. Если ты можешь доверять ему, какая разница, доверяет ли он тебе?

– Ваше Величество! – Ханбей поспешно преклонил колено.

– Встань, – приказал Кербен.

Ханбей поднялся. Кербен удовлетворённо кивнул.

– Раз ты можешь стоять, то можешь и драться. Раз ты можешь драться – приказываю: иди и дерись, стражник! – Кербен отстегнул от пояса посеребрённые ножны со шпагой и протянул ему. – Отомсти за своего офицера и земляков. За капитана Вархена: ему дорого обошлась верность... Сегодня мы должны победить.

– Мы победим, Ваше Величество. – Не зная, как положено поступать в таких случаях, Ханбей с поклоном просто взял у него оружие. – Клянусь: я не подведу вас.

– Рудольф? – Кербен посмотрел на герцога.

– Будь по-вашему, – проворчал тот, недовольный вмешательством короля, но не осмелившийся спорить. – На один день вновь принимаю тебя по знамя Эслема, Ханбей Шимек! Ступай к остальным.

Ханбей отсалютовал герцогу королевским клинком, с удивлением отметив про себя, что тот уже запачкан кровью, и спустился на площадь. Среди стражи он отыскал своего прежнего Капитана.

– В ваше распоряжение прибыл, – сказал Ханбей. – Спасибо, что не очень-то в меня целились.

– Я целился. – Капитан с прищуром взглянул на него. – Но вспомнил, как ты щенком шелудивым прибился к нашим казармам – и промазал. За работу!

***

Отряд, состоявший из личной охраны герцога Эслема и доверенных офицеров принца, был мал даже в сравнении с одной тайной полицией Вульбена, но в миг появления на площади Кербен разом поставил под королевское знамя больше тысячи человек, а они, разнося весть по городу, привели за собой ещё тысячи и тысячи. Всеобщей любовью принц избалован не был, но, в отличие от крон-лорда Шоума, в глазах вертлекцев он выглядел «своим» претендентом на престол; Кербен был немстителен и щедр, что тоже говорило в его пользу. Солдаты и младшие офицеры, не имевшие собственных интересов в политике, отказывались выступать против принца, тогда как охотников подраться с тайной полицией хватало: в Вертлеке – как, впрочем, и в любом другом городе – она популярностью не пользовалась ни среди простонародья, ни среди знати. В первый же час присягу Кербену принесли командиры двух из трёх городских полков.

Но главную силу переворота составила не гвардия. В городе после сообщения о смерти Рошбана II бушевал ураган: оставалось только оседлать его - а в этом герцог Эслем был мастер. Кербен благоразумно ему не мешал.

Резня и погромы продолжались до заката, но битва была выиграна ещё до её начала.

Не только столица, всё королевство было опутано незримой сетью лорда Вульбена – но тонкие, сложно связанные между собой нити оказались бессильны против умело спровоцированного кровавого безумия, менее чем за час охватившего Вертлек. Демонов крон-лорда Шоума в городе находилось немного, потому их присутствие не сыграло большой роли: стражники герцога с заговорёнными клинками и королевские чародеи и справились с ними, хоть и понесли потери. Несколько заговорщиков сумело бежать и укрыться во владениях мятежного лорда Шоума: остальным повезло меньше…

Всего за день, позже названный придворными хроникёрами «днём двойного переворота», в Вертлеке было убито больше тысячи человек, половина из которых не имела к заговору никакого отношения, и разграблено больше пятидесяти домов и лавок. Лорд Абар Вульбен при попытке пробраться за стены был выдан собственными сторонниками и растерзан толпой; вечером его останки выставили на площади и сожгли в месте с десятками тел убитых «сов», пытаясь таким образом очистить город от скверны.

Ханбей общую картину событий узнал только несколько дней спустя. Ещё позже ему стало известно, что Рошбан II не был убит демонами в результате заговора: судьба старого короля оказалось обыденной и трагичной. Предупреждённый Рудольфом Эслемом принц Кербен, не найдя возможности одновременно справиться с обезумевшим отцом и лордом Вульбеном, зашёл к Рошбану в покои и зарубил его. Затем опалил тело в камине, чтобы впоследствии выдать короля за жертву демонов – и скрытно бежал из набитого агентами Вульбена дворца: когда убийство обнаружили, принц уже въезжал на площадь Правосудия.

Человек мягкосердечный и никогда не желавший править, ради спасения одной своей жизни Кербен Жастеб Даршазский никогда не решился бы на отцеубийство, тяжелым грузом легшее на его плечи: вероятнее всего, он раздумывал бы и колебался до тех пор, пока не стало бы слишком поздно. Но на карте стояло слишком многое, а первые невосполнимые потери должны были последовать уже на рассвете – и это вынудило его переступить через себя и действовать. Нанося Рошбану II смертельный удар, о своём благополучии будущий Кербен I думал в последнюю очередь, и этот удар стал его платой Добрым богам на многие годы вперёд…

Но обо всём этом Ханбей узнал намного позже; а в день «двойного переворота» вместе с шевлугской стражей герцога Эслема и отобранными Кербеном гвардейцами Ханбей принимал участие в захвате Совиного Дома. До того, как прибыли чародеи, атакующие несли тяжёлые потери – но ему опять повезло уцелеть. Непривычно лёгкая королевская шпага оказалась хороша в деле; он дрался, словно пьяный, не чувствуя страха и усталости. После Совиного Дома их перебросили к госпиталю, куда со всего города свозили раненых и мертвецов; там, наконец, отряд получил передышку.

Но перед тем, у самого госпиталя, они наткнулись на демона.

На двух демонов; но вторая тварь уже умирала, исходя маслянисто-чёрнымдымом из разверстой раны в груди. Другая, в изорванном мундире стражи крон-лорда, смотрела на солдат с яростью и насмешкой.

– Всем отойти! – скомандовал Капитан, но Ханбей не подчинился. Его шпага – королевская шпага – светилась тем же зеленоватым светом, что и заговорённое оружие гвардейцев, сопровождавших приставленного к отряду чародея.

Но демон не собирался драться.

– Вы глупцы, – сипло сказал он. У него было человеческое лицо – загорелое, с мясистым носом и длинными обвислыми усами – но никто в здравом уме не принял бы его за человека: такой потусторонней яростью веяло от него. – Сегодня ваша взяла. Но завтра возьмёт наша!

В следующее мгновение, прежде, чем чародей успел завершить заклятье, демон левой рукой ухватил себя за горло и вырвал кадык. Столб дыма потянулся вверх; но ветер вскоре его развеял.

– Что они… оно…такое? – спросил Ханбей у чародея.