Добрые боги

– Зло, – сердито бросил один из гвардейцев.

– В любом святилище Ины тебе расскажут, что, когда Первоотец вырезал человека из дерева, стружку он бросил в огонь: они – дым от той стружки, – сказал чародей. Его моложавое лицо и богатые одежды посерели от сажи и пыли; он, как и все, выглядел смертельно уставшим. – Но я скажу проще. Для нас, людей, они – псы, что бывают послушны свистку, но служат одному лишь своему желудку. Им не место здесь. Если только ты, солдат, не хочешь уступить им своё.

Уж этого Ханбей точно не хотел.

«Боги есть тени, что Первоотец отбрасывает в мир», – вспомнились ему слова из детства. – «Нет тени без огня, но нет огня без дыма».

Рядом с тлеющим трупом демона эта поэтичная бессмыслица звучала зловеще.

Во дворе госпиталя Ханбей - после того, как его немного подлатал лекарь - от усталости заснул прямо над опустевшим котелком; но вскоре пришёл приказ о переброске ко дворцу. Требовалось сдержать толпу, чтобы горячие головы не натворили лишнего.

***

Через два часа стемнело; в центре города худо-бедно восстановился порядок. Горожан гвардейцы разогнали по домам, а шевлугской страже поступило распоряжение возвращаться к резиденции герцога Эслема.

Ханбей предпочёл остаться у дворца: время, отведённое герцогом, истекло, и ночёвка в разбитых в герцогском саду душных палатках вместе с бывшими сослуживцами не казалась ему хорошей идеей; лучше уж было переночевать на улице. Пускай сам король отменил приговор – призраки лейтенанта Боула и Микола по-прежнему стояли за спиной: Ханбей видел их отражение в глазах товарищей.

Невероятные события последних двух дней казались сном, далёким, смутным – и таким же сном казалась вся прежняя жизнь: глубокая борозда пролегла между ним и его прошлым. Изменился он сам, изменился мир, каким он его знал – и ему только предстояло найти в нём своё место.

Ханбей сел на парапет и стал смотреть на пустую площадь; иногда по ней проезжали телеги с убитыми и ранеными.

За этим занятием его застала Ирса Ина.

– Устал, стражник? – негромко спросила она.

– Не больше других, госпожа. – Он встал ей навстречу. – Что с Вархеном?

– Почему тебя это так интересует? – Удивилась Ина. – Из-за него умерли дорогие тебе люди. Ты сам едва не погиб из-за него.

Ханбей пожал плечами.

– Он не бросил меня, когда мне нужна была помощь. Я хочу отплатить ему тем же.

А ещё Солк Вархен был единственным мостом, связывавшим прежнюю жизнь и новую, и единственным человеком, кого он в новой жизни знал; но про это он говорить не стал.

– Этот человек всегда ходит по грани, Хан, – печально сказала Ина. – Однажды он утянет тебя за собой.

– Но пока я жив. И он тоже?

Она кивнула:

– Идём: я отведу тебя к нему. Эрзан-Целитель удержал в нём жизнь: нескоро, но он поправится. Сможет ли вернуться на службу – тут уж зависит от него.

Ханбей пошёл следом за ней.

– Что случилось с ведьмой из леса?

– Ночью «совы» отыскали и убили её, – ответила Ина. – Но король Рошбан в тот час уже был мёртв: её желание исполнилось.

– Она знала, кто ты? И о том, что с ней будет…

– Она была сильной чародейкой.

– Тебе тоже ведомо будущее?

– Иногда.

С площади они сошли на извилистую улочку. Пахнуло гарью: где-то рядом ещё тлело пожарище.

– Кто такой Эрзан-Целитель? – спросил Ханбей. Молчать было неуютно.

– В ваших землях забыли это имя: Нарби отыскал старика где-то на побережье и уговорил прийти. Это риск для всех нас, – сказала Ина Ирса с укоризной. – Но если брат за что-то взялся, его невозможно уговорить отступиться.

Ханбей сглотнул. Дико было слышать, как могущественного бога называют, словно ребёнка; но, в конце концов, Ине бог-бродяга Нарбак Набарин действительно приходился «всего лишь» братом, что бы это для богов не значило.

– Этот Эрзан тоже один из вас? – спросил Ханбей.

– Хочешь - спроси у него сам: вон он идёт, – с усмешкой в голосе ответила Ина Ирсо.

Ханбей увидел, как из дома, окружённого кольцом гвардейцев, вышел грузный седобородый мужчина в диковинной узорчатой накидке. Обострившееся после дневных сражений чутьё подсказало, что спрашивать излишне: Эрзан-Целитель был таким же, как Ина-Птица. Немного ненастоящим... или слишком настоящим? Поравнявшись с ними, он остановился и церемонно приподнял шляпу, на миг обнажив совершенно лысую голову.

– Ина.

– Господин Эрзан. – Богиня в ответ присела в старомодном реверансе: вышло неуклюже и даже смешно. Ханбей задумался: робеет она или подшучивает над стариком.

– Каким чудом Нарби убедил вас выбраться в наши края? – спросила она.

– Я взглянул на него и подумал: раз бродяга Набарин нацепил мундир, дело приняло совсем скверный оборот. И не ошибся, – сказал старик. – Есть время на разговор?

Его тон явно не предполагал отрицательного ответа.

– Для вас – всегда. – Ирса Ина натянуто улыбнулась; походило на то, что разговор предстоял не слишком приятный. – Тебе прямо и наверх по лестнице, Хан. Береги себя: ещё увидимся.

Ханбей раскланялся с ней, со стариком, удостоившим его коротким кивком, и поспешил уйти: стать свидетелем ссоры между двумя божествами ему совсем не улыбалось.

Он зашёл в окружённый охраной дом: его пропустили, кто-то даже поздоровался с ним – должно быть, один из тех гвардейцев, с кем вместе сражались днём – однако сам он не мог вспомнить лиц. Снаружи дом выглядел богато, но внутри был обставлен кое-как и имел неухоженный вид. От стен пахло запустением.

На площадке второго этажа маячила фигура в красном мундире. Поднявшись, Ханбей узнал однорукого капитана.

– Так это вы… Стоило сразу догадаться, – со вздохом сказал Ханбей. – Не думал когда-нибудь увидеть бога, стоящего в карауле.

Из-за отсутствия материнских наущений или по причине особых обстоятельств знакомства, но перед богом-бродягой он совсем не испытывал страха, как и не чувствовал к нему особого почтения.

– Выглядишь получше, чем вчера, – бросив на него короткий взгляд, сказал Нарбак Набарин.

– Не вашими стараниями. Что плохого случилось бы, если б вы хотя бы подали мне воды?