Договор

Прибытие дирижабля я не услышал, пока тот не ткнулся в башню. Вот тогда всё на столе закачалось, а тарелка с последним недоеденным блином чуть не оказалась на полу — успел поймать буквально на краешке стола.

— Вот криворукий, — досадливо бросил полицейский, — понабирают кого попало, а потом происходят трагедии.

— Обычно причаливают аккуратнее? — спросил я подскочившего с тряпкой полового, который примерялся к разлитому на столе чаю.

— Как есть аккуратнее-с, а ентот, видать, новенький, с особенностями нашей башни незнаком. Ежели так причаливать, то и все пассажиры свалятся, а не только один.

Итак, трюк не удался, пропажу заметили. Интересно почему.

— Выпал пассажир? Как это?

— Не выпал, пропал-с. В Верх-Ирети сел, а потом его никто не видел.

— Куда можно пропасть с дирижабля? — удивился я. Надеюсь, это получилось естественно. — Может, вышел где-то раньше?

— Наверняка-с, — половой понизил голос и покосился на полицейского, мрачно изучавшего бумаги. — Говорят, еще один пассажир обнаружил пропажу ассигнаций-с, потому и заметили недостачу пассажиров.

— Вот-вот, — буркнул полицейский, который, оказывается, слушал наш разговор. — Каюту не запирают, когда выходят, а потом удивляются, что обокрали. И главное, никто не помнил этого жулика в лицо. И сойти мог только у нас или в следующем городе, а поди ж — никто его не видел. Вы, сударь, в наш город когда прилетели и откуда?

Я подумал, не воспользоваться ли правом не отвечать, потом сообразил, что только привлеку ненужное внимание. Как минимум извозчик мог подтвердить и мой сход с дирижабля, и точку моего назначения.

— Этим утром. Из Верх-Ирети.

И сразу сработало ощущение чужого внимания. Если раньше полицейского я интересовал постольку-поскольку, то сейчас всё его внимание принадлежало мне.

— Да вы что? — оживился полицейский. — С вами кто-то сходил на землю?

Но взгляд его был прикован к моему саквояжу, как будто он чувствовал, что там лежат не принадлежащие мне деньги. Точнее, уже принадлежащие мне, но теперь я сомневался, вся ли сумма там была только за мое убийство. Тому выброшенному мужику ничего не стоило и прихватить попавшееся под руку чужое богатство.

— Не видел. Я торопился добраться до Лабиринта. — Я прикоснулся рукой к груди рядом со значком. — Вот. Сегодня выдали. Возможно, стоит поспрашивать извозчика? Их двое было. Одного я нанял, второй оставался.

Полицейский наконец обратил внимание на мой значок, перестал гипнотизировать саквояж, уважительно качнул головой и пояснил:

— Вот ведь незадача. Никто ничего не видел, никто никого не помнит, — вздохнул он. — Пока не нашли никого, кто здесь утром был. А может, признаваться не хотят. Того, кто вас вез, вспомните в лицо?

— Извините, но, скорее всего, нет, — признался я. — Не до того мне было, волновался сильно.

Я посмотрел на остатки блина и решил, что доедать не хочу, поэтому расплатился с половым, добавив гривенник чаевых, и пошел устраиваться в дирижабле.

Глава 5

Ощущение полицейского взгляда пропало, стоило выйти из трактира. И я понял, как отвратительно себя чувствовал во время допроса. И этот задумчивый взгляд на мой саквояж… Я даже испугался, что попросит открыть для проверки. Но нет, не попросил. Зато у меня появилось желание выбросить улики сразу, как наступит ночь и мы опять полетим над лесом. Даже если меня больше не будет допрашивать полиция, придется как-то объяснять наличие чужих вещей родным. Хотя почему чужих? Они честно добыты мной, значит, мои.

Расставаться с добычей было мучительно больно, и я начал прикидывать, нельзя ли ее легализовать. Вылетал я из Верх-Ирети с легким полупустым саквояжем, а возвращаюсь с раздутым от содержимого. Разве что заявить, что нашлось в Лабиринте? Слухов о прохождении ходило море, но о найденных в нем вещах не вспомнилось ни одного. Запустив новые, рискую вызвать слишком большой интерес к вещам, которые кто-то может соотнести с пропавшим пассажиром. Купил в Аннинске? На какие шиши? С собой у меня была довольно ограниченная сумма, рассчитанная на поездку по городу и несколько бюджетных перекусов.

По лестнице я поднимался медленно, но встретил лишь одного спускавшегося пассажира. Он мерно отдувался и ругался вполголоса на неудобный спуск. Лифт дирижабельной башни опять не работал, так что и спускаться, и подниматься приходилось ножками.

Дирижабль был другим: снаружи я его не рассматривал, но ковровая дорожка в коридоре выглядела менее потертой, чем в том, что привез меня сюда. И встречающий стюард оказался незнакомым, хотя улыбнулся не менее угодливо при виде моего билета.

— Ваша каюта номер двадцать три, сударь, — объявил он, выдал мне ключ с номерным брелоком и посмотрел на висящий у входа хронометр. — Отбываем через пятьдесят две минуты.

В коридоре было пусто. Да и смысл выходить на время стоянки? Разве что в трактире поесть по-быстрому? Чтобы осмотреть город, достаточно было глянуть в окно каюты. Правда, хороший вид был только из окон, направленных на город. Из моей каюты, напротив, картина казалась довольно унылой. Я не расстроился: не любоваться видами сюда пришел.

Я поставил саквояж на аккуратно заправленную койку и достал единственную книгу, которая у меня была при себе. Все равно делать было нечего. Не перечитывать же газеты, которые я зачем-то продолжал таскать с собой? Возможно, ради заметки о смерти деда?

На удивление, полезная информация в книге нашлась, потому что раздел с призрачными помощниками я в прошлый раз просмотрел по диагонали, а сейчас у меня был подходящий кристалл, пусть и разломанный. Но если соберу, появится шанс использовать и получить определенный бонус. Оказалось, что это очень редко встречающаяся возможность, но очень полезная: помощник представлял из себя вызываемого при необходимости овеществляемого духа, обладающего магией и способного защитить своего хозяина. Встречались даже летающие, причем от небольшой птички до настоящего дракона, способного переносить седока на огромные расстояния. То, что церковь таких помощников не одобряла, прямо называя их демонами, пусть и поставленными на службу магам, показалось мне слишком несущественной мелочью, чтобы повлиять на решение, брать или не брать. Смешно бояться демонов после знакомства с местным «божьим помощником».

Радоваться я не торопился, потому что неизвестно пока, смогу ли восстановить кристалл, но раздел честно изучал и до отправки дирижабля, и после, вплоть до стука стюарда, который разносил чай. Заказал я опять два стакана и под мерное постукивание моторов бездумно пялился в окно, попивая горячее. Почему бездумно? А потому что под размышлениями должна быть хоть какая-то база. Петя мечтал стать магом, но при этом знаний по магии у него было ноль целых, ноль десятых. Как так? Неужели он рассчитывал, что знания приложатся вместе с магией?

Я окончательно понял, что чужие вещи придется выбросить, если не сообщать о покушении отчиму. Сообщать я не собирался, потому что Петины воспоминания — это одно, а жизнь — совершенно другое. И если заказывал отчим, пусть считает, что наемник спер у пассажира дирижабля деньги и удрал, не выполнив заказ на убийство.

Стюард забрал пустые стаканы и ушел, я повернул ключ в замке, чтобы уж наверняка никто не помешал, и принялся выкладывать на стол всё, от чего придется избавляться. Деньги и револьвер я решил все же припрятать и уже прикидывал, как буду незаметно их проносить в дом и где там держать. А остальное… Хорошие, конечно, вещи, но как пришли, так и ушли.