Договор

— Это странно… Раньше они о Петиной судьбе не беспокоились вовсе.

— Раньше главой рода был покойный князь, сейчас политика изменилась. Билет я купил, о чем Вороновым уже сообщил.

Маменька побледнела так, как будто собралась немедленно падать в обморок.

— Юра, это совершенно невозможно, — простонала она, прикладывая руку ко лбу. — Я не могу отдать им ребенка.

— Петр? — спросил меня отчим.

— Пойду собираться, — ответил я. — Нельзя пренебрегать такой возможностью.

— Петенька, ты меня бросаешь?

— Маменька, я тебе писать буду, — зачем-то пообещал я. — А по возможности — и приезжать.

— Можешь забирать мой саквояж, — щедро предложил отчим. — Но особо не заполняй. Вороновы вполне определенно пообещали, что у тебя будет все новое. Документы только не забудь, всё остальное неважно.

— Спасибо, Юрий Владимирович.

На этом я разговор закончил и метнулся к себе. Обрадовать Валерона, что мы уезжаем. В папку с бумагами добавился новехонький аттестат. «Основы магии», подумав, я все же решил тоже взять. Еще из книг я добавил Арифметику и географический атлас. Последний был небольшого размера, но все Искажения на нем были отмечены. Можно будет строить планы, куда податься после восстановления первой реликвии.

В дверь постучали.

— Петр Аркадьевич, вас ждут на праздничный ужин. Не опаздывайте, а то вам не удастся попробовать торт.

Глашин голос сочился столь выраженным злорадством, как будто она лично посыпала торт слабительным и рассчитывала, что я съем его единолично.

Глава 9

Вырваться на поезд удалось вовремя. Во многом благодаря Лёне и отчиму. Последний взялся отвлекать маменьку, в то время как первый поспособствовал моей доставке до вокзала. И даже проводил до купе, хотя из вещей у меня был всего лишь саквояж.

Отчим не поскупился: билет был в первый класс и купе оказалось куда просторней каюты на дирижабле. Прямо скажем, купе выглядело роскошным: огромный мягкий диван с поднимавшейся спинкой, напротив — кресло и зеркало, а посредине — столик, на котором помещалась лампа с абажуром.

Более того, туалет был почти персональный — один на два купе, а значит, шастать по коридору, нарываясь на неприятности, не придется. Кроме меня в вагон первого класса в Верх-Ирети усаживался только один пассажир. Я бы его охарактеризовал как солидно выглядящего военного, не будь он настолько пьян. А уж спиртным от него несло так, как будто он с утра только и делал, что заливался. Часть в рот, часть — мимо. Глазами он вращал устрашающе и чуть что хватался за рукоятку сабли. Та выглядела не парадным украшением, а вещью, часто и хорошо используемой.

Купе в вагоне было шесть, и пьяный военный оказался всего лишь через одно от меня. К счастью, соседями мы не оказались, даже по туалету. Так что хотя бы можно было не опасаться, что этот тип вломится посреди ночи, перепутав дверь после посещения клозета, которое ему непременно понадобится, и не одно.

— Хуже военного в попутчиках только пьяный военный, — заявил Леонид.

— Думаешь?

— Возможно, этот тип проспится и окажется приятной личностью. Но мне кажется, в дороге он будет только квасить и орать.

Словно подтверждая его мнение, военный открыл дверь купе и громогласно потребовал принести ему бутылку коньяка из вагона-ресторана.

— Похоже на то.

— Что ж, удачи тебе, Петя, — похлопал сводный брат меня по плечу.

— И тебе ее же побольше.

Мы обнялись, и он пошел на выход, чтобы еще пару раз махнуть мне с перрона и окончательно уйти. Я запер дверь в коридор и выпустил немного помятого Валерона, пронесенного контрабандой. Решил не рисковать, хотя отчим и говорил, что таких маленьких собачек пускают в купе без проблем.

Проводник громко сообщил об отправлении поезда, и тот действительно через короткое время тронулся и покатил, оставляя мое короткое пребывание в Верх-Ирети в прошлом.

— Проверить вагон? — деловито предложил помощник.

— Проверь, — согласился я, потому что при посадке ощущал направленное на себя внимание, не слишком явное, но все же заставляющее меня тревожиться.

Я загодя настраивался на слабость, которая возникала при вытягивании из меня энергии, и все же не удержался на ногах, покачнулся и шлепнулся на диванчик, а Валерон истаял и отправился изучать остальных попутчиков. Вернулся он довольно быстро и сразу принялся докладывать:

— Занято пять купе. С нами вместе, разумеется. Одна дама. Читает романчик с красочной картинкой. Военный уже дрыхнет. Из гражданских, один обложился бумагами и что-то пересчитывает, второй пялится в окно со скукой на лице. Самый подозрительный — тот, кто с бумагами. Вот.

Он выплюнул передо мной кистень. С полированной рукояткой явно дорогого дерева и блестящим билом с шипами на толстенькой цепи.

— Забрал у него со столика.

— Тебе показалось, что у него в отношении меня плохие намерения? — ехидно спросил я. — Поэтому ты решил его обворовать?

— Смейся, смейся, — обиделся Валерон, тявкающий прямо-таки на пределе слышимости. — Когда нападет, спасибо скажешь. Сам подумай, зачем ему держать кистень под рукой?

Я задумался и невольно потер висок, который не так давно был проломлен. Конечно, проломить его могли чем угодно. И не обязательно оружием, возможно — просто подходящим предметом. Кистень я взвесил на руке. Таким при умении и желании можно вообще все кости переломать, не только височную.

— Возможно, чтобы отбиваться от нападающих?

— Так, чтобы никто этого не слышал? Логичней использовать огнестрел. Кстати, револьвер у него тоже есть. А главное — у вас общий туалет.

Вот это было уже куда серьезней. Я сразу подошел к двери и проверил задвижку. Была она хлипкой, но без шума ее вряд ли получится выломать. Вот ведь незадача, потенциально я сильный маг, а по факту ничего не могу использовать.

— Валерон, Юрий Владимирович говорил, что у аристократии есть свои способы прокачивания магии. Ты о них что-то знаешь? О чем-то таком, что позволит прокачать заклинание без кристаллов?

— Если постоянно использовать заклинание, то оно наберет уровень и без кристаллов. Это будет дольше, но будет, — уверенно тявкнул Валерон. — И чем выше уровень, тем больше нужно повторений. А с кристаллов можно получить новые заклинания. Считается, что они покачественней, чем те, которые учишь сам.

— А по факту? — ухватился я за его оговорку.

— По факту, без разницы. Думаю, слухи распространяют специально.

— То есть если я буду постоянно вызывать искорку… — Я не ограничился словами, а зажег огонек на кончике пальца. — То смогу ее раскачать до второго уровня?