Доктор на просторе

– Хоккейная?
– тупо спросил я.

– Нет, нет, доктор! Металлическая. А затем, пять минут спустя, я выкашлял винтик! А после него - две гайки и кусочек пружинки. Это продолжается всю ночь, доктор. Вот я и решил приехать.

– Черт побери, но ведь это просто невозможно!
– взвился я.
– Мистика какая-то! Вы уверены?

– Взгляните сами, доктор, - произнес он. С гордостью, как мне показалось. И извлек из кармана нечто, завернутое в обрывок газеты "Ивнинг Ньюс". Развернул, и моему изумленному взору представились две блестящие гайки, шайбы, несколько винтиков и кусочек пружины. Я поднял голову, и наши глаза встретились. Я облизнул губы.

– Да, вполне возможно, что это фрагменты хирургического ретрактора, признал я.

Он кивнул.

– Именно это я и подумал, доктор. Я ведь когда-то и сам врачевал. Теперь я смутно припоминаю, как кто-то в операционной сказал, что у них чего-то не хватает.

– Покажите мне живот, - попросил я.

Шрам полугодичной давности был там, где ему и полагалось быть.

– Гм, - произнес я, скребя в затылке. Затем оглянулся по сторонам. Поблизости не было ни души. Сейчас даже появление Бингхэма порадовало бы меня.

– Это может быть серьезно, - предположил я.

– Да, доктор, - закивал усатый.
– Поэтому я и приехал сюда. Я ведь не из тех людей, что тут же бегут в суд жаловаться. Но вот если со мной что-то случится... Родственников-то у меня много, доктор.

– Правильно, - подтвердил я и, укрыв его одеялом, принялся в задумчивости шагать по приемной. Правила на сей счет были строги: обо всех неотложных ночных случаях требовалось немедленно извещать дежурного врача. Однако, если профессор и в самом деле ухитрился оставить в брюшной полости пациента ретрактор, он бы, разумеется, хотел узнать об этом прежде всех остальных.

Собравшись с духом, я позвонил профессору в Уимблдон. Телефон звонил с минуту, прежде чем в моем ухе послышался раздраженный женский голос:

– Да!

– Могу я поговорить с профессором?

– Кто это?

– Я звоню из Св. Суизина, - осторожно ответил я.

– О Господи! Неужели нельзя хоть ночью его в покое оставить? Артур!

Еще несколько минут спустя я сбивчиво заговорил в трубку:

– Извините за беспокойство, сэр. Это один из ваших ассистентов...

– Роджерс?

– А? Нет, не Роджерс, сэр. Гордон.

Профессор шумно вздохнул.

– А где Роджерс?

– Спит, сэр.
– Сущая правда - я сам видел, как двое дюжих парней затаскивали его наверх.
– Я его подменяю. Дело очень срочное.

И я изложил профессору свои наблюдения.

– Что ж, вполне возможно, - произнес он. По голосу чувствовалось, что он не на шутку встревожен.
– Подробности сейчас не помню, но полгода назад мне, определенно, помогала новенькая медсестра... Вы уверены, м-мм... Гордон, что это детали ретрактора?

– Да, сэр. Никаких сомнений.

Последовало молчание.

– Хорошо, - ворчливо произнес наконец профессор.
– Я приеду. Погода, конечно, препаршивая. Переведите его наверх и подготовьте операционную к срочному чревосечению.

– Слушаюсь, сэр.

– И еще, Гордон..

– Сэр?

– Вы правильно поступили, что позвонили мне.

– Спасибо, сэр!
– восторженно гаркнул я.

Но он уже повесил трубку.

В течение следующего получаса я лихорадочно готовился к операции. Разбудил дежурную сестру и прочий хирургический персонал, распорядился застелить постель с грелкой и электрическим одеялом. Затем вернулся к пациенту, терпеливо дожидавшемуся меня на койке.

– Не волнуйтесь, старина, - ободряюще проговорил я, панибратски хлопая его по плечу.
– Вы в надежных руках.
– Я взглянул на часы.
– Профессор подъедет с минуты на минуту. Он сам вами займется.

– Спасибо, доктор, - благодарно вздохнул прилизанный очкарик и прикоснулся к моей руке.
– Поверьте, я очень признателен вам за столь внимательное отношение.

– О, я всего лишь выполняю свой долг, - скромно отмахнулся я.
– Клятва Гиппократа, знаете ли, и все такое.

– Когда эта история закончится, доктор, - бодрым тоном продолжил он, я с удовольствием встречусь с вами в более непринужденной обстановке.

– Возможно, возможно, - закивал я, снисходительно улыбаясь.
– Все может быть.

– Приезжайте ко мне на уик-энд, - продолжил он.
– У меня неплохая загородная резиденция. На самой Темзе. Старинный замок, который я в свое время приобрел по дешевке. Можем поохотиться, рыбку половить. У меня есть и собственное поле для гольфа, так что прихватите с собой клюшки.

– Я не совсем понимаю...

– Нет, лучше поступим так. В пятницу днем я пришлю за вами "роллс-ройс". Со своим шофером. Перепутать невозможно - весь автомобиль из чистого золота. Целиком - даже поршневые кольца...

Я обалдело вытаращился на него.

– А ведь, глядя на меня, - добавил он с гордостью, - никто бы и не заподозрил, что я - единственный владелец Английского банка* (*Государственный банк Англии).

* * *

С Бингхэмом я встретился в лифте.

– Привет, старина, - ухмыльнулся мерзавец.
– Жаль, что ты так и не стал ассистентом.

– Да, мне тоже жаль.

– Здорово тебе влетело, да, старина? Я имею в виду этого психа. Тебе следовало сделать ему рентген, прежде чем будить профа. Или узнать место работы и должность. Я всегда это в первую очередь спрашиваю. Я бы на твоем месте поступил именно так.

– Не сомневаюсь.

– Теперь тебе придется искать работу в каком-нибудь захолустье, - с притворным сочувствием произнес этот негодяй.
– Впрочем, мне говорили, что в Англии ещё остались приличные клиники. Не такие, разумеется, как Св. Суизин, но и не сельские лечебницы. Попрощаться от твоего имени с профом? Ты ведь, наверное, не захочешь встречаться с ним после этой истории?

– Нет, я только что заходил к нему. Рекомендательное письмо забрать.

– Если могу тебе чем-то помочь, старина - всегда к твоим услугам.

– Спасибо.

Мы спустились на первый этаж, и я вышел из лифта.

– А мне в цоколь нужно, - пояснил Бингхэм.
– В лаб. Хочу кое-какие анализы просмотреть. Теперь, став наконец старшим ассистентом профа, я хочу поднажать на патол. и микробиол.
– Я захлопнул дверь.
– Наверное, мы больше не увидимся, старина. Покуха!

И он нажал кнопку. Лифт опустился дюймов на шесть и вдруг замер как вкопанный. Бингхэм поочередно надавил все кнопки. Никакого результата. Он загремел ручкой двери. Та не шевельнулась.