Долг чести

Потом ее качало вверх и вниз, платье плыло по воде голубым покрывалом, а руки судорожно сжимали его плечи. Дугал держал ее за талию, вонзаясь в нее снова и снова.

Возбуждение нарастало. София, застонав, произнесла его имя. Вода лилась на пол, когда ее тело поднималось и снова опускалось в теплую воду. Соски терлись о мокрую ткань платья, и это тоже было восхитительно.

Хриплые стоны вырывались из ее груди с каждым толчком, каждым падением. Губы Дугала обхватили торчащий сосок, и София выгнулась дугой, подхваченная волной удовольствия. Такого наслаждения, что сотрясало ее тело, ей никогда не доводилось испытывать.

София прошептала его имя и замерла. Дыхание медленно восстанавливалось. Она пошевелилась, и Дугал крепко обнял ее, все еще не выходя из нее. Потом встал на ноги, легко подняв ее с собой, словно она была перышком. Когда он выбрался из ванны с Софией на руках, вода потекла с ее платья и волос на мокрый ковер. Дугал усадил ее перед камином. Жаркий огонь успокоил ее дрожь.

София взглянула на Дугала. Легкомысленный волокита исчез. На его месте был мужчина. Будь у нее хоть капля ума, она бы сбежала.

Но, узнав вкус его поцелуев, она поняла: ни один дом, каким бы он ни был прекрасным или дорогим сердцу, не принесет успокоения ее душе. Ей нужен Дугал. Ей нужна его страсть.

Сама того не замечая, София пыталась расстегнуть платье. Потом его руки накрыли ее неловкие пальцы.

— Позвольте мне.

Низкий, звучный голос щекотал ей ухо. Волна желания снова окатила ее тело.

Дугал быстро распустил шнуровку платья и стащил с ее жаждущего тела мокрую ткань. Теперь на ней оставались лишь мокрая сорочка и чулки.

К собственному изумлению, Дугал обнаружил, что ему достаточно лишь просто смотреть на эту женщину, чтобы у него сбилось дыхание. Боже, как она прекрасна! Мокрая сорочка прилипала к ее телу, не скрывая роскошных изгибов. Ее полные груди, плоский живот, округлости бедер, завораживающие стройные ноги… Волосы намокли почти по всей длине и окутывали ее шею и плечи облаком темного золота.

Но лучше всего были губы, ярко-красные и распухшие от поцелуев. Полные и чувственные, они влажно блестели — он едва сдерживался, чтобы не целовать их снова и снова.

И Дугал не удержался. Медленно снимая сорочку с ее мокрого тела, он целовал обнаженную кожу — дюйм за дюймом. Она приникла к нему, ее грудь бурно вздымалась и опадала, губы раскрылись. В ней снова поднималось желание — как и в нем.

Наконец Дугал опустился перед ней на колени и снял чулки. Потом, сев на пятки, залюбовался открывшейся картиной. Отсветы огня играли на ее влажно блестевшей коже, высвечивая округлые изгибы, укрывая тенью ее сокровенные места.

Его руки легли ей на бедра. Легким толчком он заставил Софию опуститься на колени на толстый ковер рядом с собой. Ее соски щекотали ему грудь. Воспламенившись, Дугал поцеловал ее, и его пальцы скользнули меж ее бедер.

Порывисто вздохнув, она крепко обняла его за плечи. Обняв Софию одной рукой, Дугал опустил ее на ковер, не прерывая поцелуя. Раздвинул ей бедра и лег сверху.

Он не стал закрывать глаза, когда наконец овладел ею. Он смотрел, как она откидывает назад голову, как извивается под ним, охваченная безумной страстью. Закрыв глаза, она выкрикивала его имя снова и снова, подчиняясь ритму его движений.

Он услышал собственный крик, столь же яростный, как бушующая за окнами гроза. София тоже вскрикнула, выгнув дугой спину.

Потом огонь согревал их обнаженные тела, и Дугал покрывал Софию осторожными поцелуями. Казалось, их страсть, словно экзотический аромат, еще витает по комнате. Было так чудесно держать в объятиях ее нагое тело. Ее голова покоилась на его плече, их ноги переплелись.

Вдруг ему подумалось: когда-нибудь другой мужчина будет владеть этой красотой, привыкнет к ней. Но разве это его дело? Он и без того опасен для окружающих, с его-то характером. Прочь ненужные мысли. Но горький осадок остался, и сердце предательски екнуло.

В дверь тихо постучали. София испуганно вздрогнула, но Дугал не выпустил ее из объятий.

— Не входите, — крикнул он. — Я не одет.

— Да, милорд, — отозвался Перкинс, — Леди Кинкейд просила напомнить, что обед вот-вот подадут.

— Уже иду.

— Да, милорд. — Шаги дворецкого затихли. София села.

— Сейчас он пойдет в мою комнату!

— И подумает, что разминулся с вами по дороге в столовую. Подождем, пока он уйдет, а потом я провожу вас в вашу комнату, и вы переоденетесь. Если что, скажете, что заблудились.

— Никто мне не поверит.

— В нашем доме это обычное дело. Как-то леди Дурант опоздала на час — именно по этой причине.

София засмеялась:

— Ваша сестра решит, что я дурочка.

Он поцеловал ее в нос.

— Давайте доставим вас в вашу комнату, пока Фиона не явилась сюда собственной персоной.

Завернув Софию в свой халат и благополучно доставив девушку в ее комнату, Дугал вернулся к себе и только тут заметил, что купчая на Макфарлин-Хаус все еще валяется на полу.

Он поднял ее — бумага вымокла. Он усмехнулся, вспоминая их жаркое купание. Сколько событий связано с этим документом! Он положил его на кресло просушиться, а затем оделся, чтобы выйти к обеду.

Глава 18

Не верьте, если вам скажут, что мужчины сильнее женщин. Лучше представьте, много ли детей народилось бы на свет, если бы мужчинам пришлось испытывать главные муки в этой жизни!

Почтенная Нора из Лох-Ломонда одним холодным вечером своим трем крошкам-внучкам

Обед прошел для Софии словно в тумане. Она все время думала о своих волосах — их пришлось заколоть в тугой узел, чтобы скрыть мокрые концы. Счастье еще, что Мэри уже отправилась обедать вместе со слугами. Проницательная служанка мигом смекнула бы, что дело нечисто.

А еще она не сводила глаз с Дугала — ничего не могла с собой поделать. Он словно лучился чувственным магнетизмом, что не осталось незамеченным для других гостей.

Стол был накрыт на восьмерых. Кроме Фионы и Джека, ее мужа, тут были судья с женой, заядлая лошадница мисс Стэнтон — она говорила только о том, как чудесно прокатилась верхом после завтрака — и приятный джентльмен по имени Реджинальд Барксдейл. Весь вечер он не сводил глаз с Софии, и вид у него был озадаченный.