Долгий путь домой

– Hа круги своя?
– мужчина моргнул.
– Думаю, вы, ребята, не слышали.

Я поднял голову, затаив дыхание, чтобы не вдыхать его вонь.

– Что не слышали?

– О похищении инопланетянами, - задыхался он.
– Все об этом говорят. Все эти люди, которые пропали без вести? Они были похищены инопланетянами. Знаешь, Cерые, которых показывают по телевизору? Те, о которых говорят поздно ночью по радио? На нас напали!

– Убирайся на хрен отсюда!
– Фрэнк сплюнул на тротуар.
– Маленькие серые человечки, бля.

– Я серьезно, - настаивал мужчина.
– Это происходит по всему миру, не только здесь. Нью-Йорк, Вашингтон, Лондон, Москва, Будапешт, Иерусалим - да гдe угодно. Я слышал, они даже взяли президента и некоторых членов его кабинета. Исчезли прямо из Белого дома. Вот, почему он не обратился к нации. Известные люди тоже. Ребята, вы знаете этого рэппера, Проспера Джонсона?

Фрэнк покачал головой. Мы с Чарли кивнули. Мы с Терри видели его концерт в первый год нашего знакомства, когда мы еще занимались такими веселыми вещами (в наши дни, когда мы стали немного старше, мы с удовольствием оставались дома и играли в "Уно").

– Ну, - продолжал мужчина, - ты ведь знаешь, что он претендовал на Нобелевскую премию мира за то, что остановил насилие в Лос-Анджелесе? Он произносил речь по телевидению. Все кабельные каналы новостей передавали ее. Он исчез в прямом эфире, на камеру.

– Серьезно?
– спросил Чарли.

Мужчина поднял правую руку.

– Клянусь Богом. Исчез на середине фразы. Гребаные инопланетяне телепортировали его или что-то в этом роде, как и всех остальных. Люди сходят с ума. Все в хаосе.

– Инопланетное похищение, - сказал Чарли.
– Ты действительно в это веришь?

– У вас есть объяснение получше?

Ни у кого из нас не было, и мужчина, спотыкаясь, пошел прочь. Мы смотрели, как он остановился, выхватил сигарету у другого мужчины и рассказал ему ту же историю.

– Итак, - сказал Чарли.
– Проспер Джонсон среди пропавших без вести. Это очень плохо.

– Я ненавижу это рэп-дерьмо, - пробормотал Фрэнк.
– Кучка черных парней поет о том, сколько у них денег, сколько у них сучек, сколько у них пушек и пистолетов.

Чарли бросил камешек через ограждение.

– Это не только "черные парни". Есть много белых рэпперов.

– К чему ты клонишь?

– Не обижайся, Фрэнк, но это вроде как расистское заявление.

Фрэнк нахмурился.

– Как это расистское?

– Ты намекаешь, что все черные читают рэп. Это все равно, что сказать, что все азиаты хороши в математике, или что все геи смотрят "Уилл и Грейс". Это стереотип. Я - гей, и я ненавижу это гребаное шоу.

– Я не расист.

– Ты работаешь на стройке, верно?
– Фрэнк кивнул.
– Ты хочешь сказать, что ты и твои приятели никогда не стояли на стройке и не рассказывали анекдоты про педиков?

– Не начинай нести эту политкорректную чушь. Говоря о стереотипах, ты думаешь, что все строители стоят и смеются над геями и свистят на женщин? Думаешь, мы все просто кучка невежественных, необразованных деревенщин?

Чарли открыл рот, чтобы ответить, но Фрэнк прервал его и продолжил.

– Ты когда-нибудь рассказывал анекдоты про поляков?
– Чарли пожал плечами, затем неохотно кивнул.
– Тогда я тоже могу назвать тебя расистом. Ты шутишь - стереотип - о том, какими глупыми должны быть мои предки. Ну, я не тупой и не расист. Все, что я сделал, это констатировал факт. Большинство рэпперов - черные. С этого все и началось, верно?

Чарли повернулся ко мне и сменил тему.

– Как ты думаешь, далеко до Шрусбери?

Я снял галстук и намотал его на голову в качестве повязки.

– Еще около тридцати миль.

– И как далеко мы ушли?

– Одна миля.

– Черт, - oн встал.
– Такими темпами, прежде чем мы доберемся до дома, наступит утро. Нам лучше двигаться дальше.

Я снова попытался позвонить Терри, но связи по-прежнему не было, даже когда мы прошли прямо под вышкой сотовой связи. Мы оставались на обочине дороги, стараясь держать ровный темп. Напряжение между Чарли и Фрэнком ослабло. Мы вели светскую беседу. Фрэнк рассказывал о своей работе, а мы - о своей. Затем мы подошли к мосту. Из-за ограждения мы оказались в пробке, и пошли между машинами. Люди откидывались на спинки сидений с опущенными стеклами или сидели на капотах. Некоторые спрашивали новости или просили помочь найти попутчика, но у нас не было времени ни на то, ни на другое.

Когда мы прошли съезд на Шаван-роуд, я посмотрел направо на торговый центр, станцию легкорельсового транспорта, отель и конференц-центр. Люди толпились на парковках. Машины двигались по улицам, хотя и медленно. Светофоры в нижней части съездной рампы все еще работали, и водители в большинстве своем подчинялись им. На первый взгляд, все выглядело удивительно нормально, но я знал, что это иллюзия. Я задавался вопросом, сколько людей исчезло в темноте кинотеатра, или в бассейне отеля, или сидя в поезде. Знали ли их близкие о том, что они пропали? Ждали ли они, что они вернутся домой сегодня вечером?

Впереди нас по асфальту загрохотали шаги. Мы подняли глаза, когда мимо нас пробежал парень в деловом костюме, цвета древесного угля, крича во всю мощь своих легких, обращаясь ни к кому конкретно, что фондовый рынок рухнул. Его галстук развевался позади него, когда он промчался мимо. Он заскользил по гравию, почти потеряв равновесие. Затем, даже не взглянув на Фрэнка, Чарли или меня, он перемахнул через ограждение и скатился вниз по насыпи. Облако пыли отметило его путь.

Мы прошли мимо "Кадиллака" с открытой водительской дверью. Ключи болтались в замке зажигания и были повернуты в сторону дополнительного оборудования. Радио было включено, настроено на новости, и, конечно, фондовый рынок рухнул, как и кричал тот мужчина. Я подумал, не его ли это машина. На пассажирском сиденье лежал мобильный телефон. Пол был завален пакетами из-под фастфуда и стаканчиками из пенопласта.

– Может, возьмем машину?
– спросил Чарли.

Я уставился на него в недоумении.

– Это тебе не гребаный "Громовой купол", чувак. Кража машин все еще против закона.

– Ну, не похоже, что тому, кто ее здесь оставил, она нужна. Может, водитель исчез. Нo не в этом дело, - Чарли посмотрел на шоссе.
– Нам предстоит долгая дорога домой, Стив. На "Кэдди" мы бы добрались за час.

– Нет, - Фрэнк шагнул вперед.
– Как бы мне ни было неприятно это говорить - поверь, у меня уже болят ноги, - но машина только замедлит наше движение. Посмотрите, как все перегружено. Пробка не движется.

Мы с минуту слушали взбешенного репортера. Новости были плохие, с каждой секундой становились все хуже, а голос репортера все прерывался. Мировые финансовые рынки были в смятении. Миллионы людей, включая политиков, исполнительных директоров, мировых лидеров, считались пропавшими без вести. Они исчезали из своих домов, машин и мест работы. По данным НАСА, даже российский космонавт пропал с Международной космической станции, оставив одного соотечественника и американского астронавта. Самолеты падали с неба. Поезда терпели крушение. Автострады превратились в смертельные ловушки. По сообщениям, ядерный реактор на электростанции в Китае вышел из строя. Пожары и беспорядки вспыхнули почти во всех крупных городах Земли, и были десятки сообщений о том, что власти стреляют в мародеров и объявляют военное положение на фоне беспорядков. Религиозные столкновения прокатились по Азии и Ближнему Востоку, причем самые страшные из них произошли в Израиле. И все это в течение нескольких часов. Мне было интересно, насколько хуже станет, прежде чем все закончится.