Дом дураков

Горилика радостно кивнула и вприпрыжку отправилась к землекопам. Происходящее вызывало у нее живейший интерес и ее прямо распирало от желания поучаствовать в непонятном действе. Выслушав девушку, адепт Смерти кивнул и поманил ее за собой. Отойдя на несколько шагов от фундамента храма, он сделал едва заметный жест рукой и земля вокруг них вздыбилась, выпуская на свет шесть скелетов. Разумеется, Паук понимал, что шесть черепов принцессе сразу не унести, и решил отправить их своим ходом, заодно проверив Горилику на храбрость. Скелеты заключили принцессу в конвойную "коробочку", но девушка ничуть не испугалась, а приняла горделивую осанку дамы из высшего света и неспешно двинулась в мою сторону. Скелеты послушно маршировали рядом. Экзамен моя "дочь" выдержала. Я, тем временем, разложил перед собой все необходимое. За годы жизни в Шаторане я накопил довольно много интересных препаратов, и немалую их часть захватил с собой в дорогу. Почти все я упаковал в полученный у Паука пояс.

– Что ты хочешь сделать?
– Горилика, повинуясь моему жесту, стала снимать черепа со скелетов. Обезглавленные тела рассыпались мелкой мукой, и девушка спешно прикрыла лицо широким рукавом, а я подставил миску, чтобы ценное сырье не пропадало попусту.
– Паук вот понял, а мне не сказал. Сказал только, что ты даже конец света можешь обернуть к своей выгоде.

– Он мне льстит.
– Я плеснул в котелок с водой немного мутной жидкости и осторожно покачал его в руках, чтобы получше перемешалось.
– Я хочу всего лишь сделать небольшую пакость Приалаю, а заодно и божеству, которое выжило из деревни Лоту.

– Что это за божество?
– Девушка присела рядом с котелком, любуясь, как вода меняет цвет.

– Лота и сама не знает. Видимо, бог чумы или просто мора. Он уничтожил всю деревню.

– Как такое возможно? Ведь боги должны заботиться о своих последователях.

– Боги бывают разные. Лота сказала, статуэтку нового бога в деревню привез какой-то купец.
– Я обошел узор, проливая немного раствора на каждом из шести его углов.
– Он, вероятно, и был истинным его последователем. А местные жители стали просто его жертвой кровожадному богу. В деревню пришла чума, а с чумой приходит безумие. Полагаю, они до последнего приносили жертвы новому богу, но это их не спасло. Земля пропиталась их страданиями, и бог чумы еще долго мог бы кормиться с этого места. Со временем здесь наверняка появилась бы новая деревня - люди всегда строят дома на старых руинах - и все повторилось бы сызнова. Но я поставлю здесь алтарь Лоты. Ее жрец был безумен, но предан своей богине. У безумцев сильные души, он наверняка еще где-то здесь и будет рад служить ей и после смерти.

Я брал черепа из горки и аккуратно располагал их по периметру узора, следя, чтобы они были направлены затылками точно к его центру. Черепа медленно погружались в пропитанную раствором землю, и я удовлетворенно кивнул: очень боялся, что не рассчитаю пропорции, и черепа покосятся. Это не разрушило бы узор, но существенно снизило бы его силу, а я, в редкие минуты вдохновения, стараюсь делать все идеально.

– Алтарь будет вытягивать из земли всю дрянь, которой пропитала ее чума, преобразовывать и питать Лоту, а заодно, остаточно, благословлять окрестности. Лота покровительствует смелым, а люди, которые построят дома на месте этого пепелища, непременно будут смелы.
– Я вынул из рюкзака подсвечник, и, добавив в миску с костной мукой немного клея, стал покрывать его получившейся смесью.
– Что же до Приалая, то он непременно пройдет здесь, и если хоть один из его людей проникнется почтением к Лоте, это может стать той крупицей, что перевесит чашу весов на нашу сторону.

Когда Паук, Ро, Аламарин и Ал приволокли огромную плиту, я уже покрывал подсвечник вторым слоем костной муки, стараясь при этом накладывать мазки так, чтобы они сплетались в узор.

– Уложите ее вдоль меток, - указал я.

Ро без особого напряжения держал плиту с одного края, с другого ее, пыхтя, подпирали историк и некромант. Акши держалась двумя пальцами за край плиты. Я хмыкнул и проследил, как плиту опускают поверх узора. Пару раз заставил немного изменить ее положение. Сорно обиженно сопел, Паук согласно кивал, Ро хранил невозмутимое молчание. Я хотел было поинтересоваться, почему адепт Смерти не заставил тащить плиту скелетов, но тут же сообразил, что узор уже начал действовать, создавая помехи. Убедившись в том, что плита стоит как надо и узор не пострадал, я принялся расписывать камень.

Плита была хорошая, гранитная. Полагаю, прежде чем лечь в основание храма, она уже послужила частью какого-то крупного захоронения и, вероятно, не один раз. Некогда ее привезли морем в некрополь, воздвигли там склеп или храм, который со временем растащили на надгробья для других могил, те, в свою очередь, тоже были разграблены... Так гранитная глыба постепенно перевалила через Лисьи Курганы и очутилась здесь. Если когда-то на ней и было что-то написано, то теперь передо мной была ровная, как стол, поверхность.

Перебрав несколько способов написания имени "Лота", я остановился на самом простом, лишь слегка украсив его ключевыми рунами: "Смерть", "Удача", "Смелость", "Безумие". Кислота без труда разъедала гранит, оставляя ровные изящные линии. На самый центр плиты вылил остатки раствора из котелка и поставил сверху подсвечник. Тот слегка опустился в камень, но дальше не пошел. По подсвечнику пробежали искры, делая явным покрывший его узор, и в нескольких сантиметрах над ним, прямо в воздухе, вспыхнул огонь. Язычок пламени был ровным и ярким, он не шелохнулся, даже когда над полем пробежал порыв ветра.

– - Глава 7

Не исчерпав сил, не ложись спать. Не ложись спать, если дела за день не окончены. Когда силы исчерпаются и дела будут окончены, сон твой будет сладок и крепок. Проснувшись утром ты ощутишь, что сил твоих прибавилось, и в новый день будут сделаны новые дела. Так и в жизни исчерпай все силы и исполни все дела, что только сможешь, и тогда сон смежит твои веки и будешь спать сладко, покуда не настанет и час пробуждения.

Кодекс. Том 19. Шат-ор.

Лисьи Курганы тянулись с запада на восток на много дней пути. Они поднимались из Западного болота и доходили до самого моря. Там, ближе к воде, захоронения превращались из пологих могильников в огромные каменные мавзолеи, которые постепенно сползали в море, образуя нечто вроде скалистого мыса. Второй такой же мыс находился дальше, по другую сторону некрополя. Сложно даже предположить, когда здесь начали хоронить людей. Да и не только людей. Как я слышал от Аламарина, в древнейших из известных людям эльвийских песнях говорилось, что здесь с незапамятных времен хоронили царей эльвов. Впрочем, "древнейшие из известных" - это лет триста от силы: не очень-то эльвы общаются с другими расами. Я же подозревал, что изначально здесь хоронили драконов. Для всех остальных отдать такую обширную территорию под кладбище было немыслимо. Но я мог и ошибаться.

Некогда огромные земляные валы осели под грузом веков, но все же представляли собой величественное зрелище. Ветер, дующий с равнины, облизывал их края, и там, где склоны не покрывала невероятной плотности и живучести растительность, обнажались края исполинских саркофагов. Многие пытались проникнуть внутрь, но без магии человек слаб, а магия на курганах действовала из рук вон.

У самого подножия цепи, там, где между двумя курганами проходила довольно широкая дорога, мы спешились и стали перебирать вещи, оставляя только самое необходимое. Дальше ни живые, ни мертвые лошади не пойдут.

Я проверил свое небольшое снаряжение: ножи, пояс, рюкзак с хламом, мешок с коброй, запасной балахон. Съестные припасы взвалил на Аламарина: у него были только полупустой походный мешок, подстилка и посох, которым он разжился в хвойной роще. Навершие посоха состояло из коротко обрезанных корней, и Сорно стал по-настоящему похож на мага-подмастерья. Горилика переоделась в военный полевой костюм, оставшийся у нее со времени службы в армии. Костюм ей выдали со склада, тогда он висел на худенькой угловатой принцессе мешком, но с тех пор она превратилась в стройную девушку, и костюм пришелся в самый раз. За спину она, к моему изумлению, пристроила короткий широкий меч, состоявший на вооружении у шаторанской пехоты. Я тщательно осматривал вещи перед выездом из столицы, и меча там точно не было. Не иначе девица выпросила меч у лот Хорена. Ал вооружилась гномской парой. Ведущий меч был около двух локтей в длину, прямой, плавно сужающийся к кончику, обоюдоострый. Малый меч имел волнистое лезвие, заточенное только с одной стороны, вдоль тупого края шел ряд мелких наклонных шипов, наподобие пилы. Кроме того, я не сомневался, у нее имелся еще целый арсенал разнообразного оружия. Ро повесил на плечо спальный мешок, в который, видимо, был завернут эльвийский меч. За спину он пристроил мешок с припасами. Паук раздал всем фляги с водой, ножны меча закрепил на левом плече, отчего казалось, что вместо руки у него вырос огромный эспадрон. Спальный мешок он, как и я, не взял. Горилика вопросительно посмотрела на меня, но я отрицательно покачал головой: если нам и придется спать в некрополе, то я вполне мог завернуть ее в свой балахон, а самому мне едва ли удастся заснуть. Остальные вещи оставили прямо в поле, вместе с лошадьми.