Дом огней

– Я залез под каменную скамью, – включился Карлетто.

Наконец хоть кто-то проявил интерес к эксперименту, подумал Джербер.

– А я где был? – почесал голову Ишио.

– За сараем с садовыми инструментами, как обычно, – напомнила Дебора.

– Ты уверена?

– Да, – подтвердил Джербер.

– Повтори-ка еще раз, зачем мы это делаем, – буркнул Данте, самый строптивый.

– Затем, что взрослые отмахнулись от нас, когда мы подняли тревогу, и вызвали полицию только через три часа, – в очередной раз повторил Джербер. – Затем, что судьбе дали фору в сто восемьдесят минут и ей удалось сделать с Дзено все, что ей было угодно. И если сегодня мы сможем припомнить хотя бы одну подробность, тогда от нас ускользнувшую, наш Батигол получит шанс вернуться из тьмы, которая его поглотила. Ведь исчезнуть в небытии куда хуже смерти. – Помолчав, он добавил: – Каждый имеет право на какой-то финал.

Его слова, казалось, произвели впечатление, и все принялись за дело, рассыпавшись по лабиринту из кустов бирючины. Непросто было восстановить перипетии игры в восковых человечков, проходившей двадцать пять лет назад. Но, помогая друг другу, они припоминали свои передвижения по саду. В какой-то момент напряжение спало, кое-кто даже заулыбался, повторяя привычные жесты, казалось давно забытые. Например, Джованноне, став восковым человечком, наваливался на живых всем своим весом. Дебора сняла туфли на каблуках, чтобы было легче бегать. Этторе откопал где-то старый свисток, которым оповещал, что пора нападать. Карлетто, как всегда, суетился без толку. Даже Данте немного расслабился, заметил Джербер. Все веселились, как малые дети.

На несколько минут снова стали ватагой из Порто-Эрколе.

Но психолог не мог отвлекаться на ностальгические чувства. Со своего места он пытался выстроить траекторию передвижений Дзено. Тем более что очень скоро настроение у всех испортилось.

Ишио не знал, куда идти, где встать, и без конца жаловался на скверную память. Данте все быстро наскучило, и он начал пререкаться с Деборой. Этторе стал отпускать идиотские шутки и действовать всем на нервы. Карлетто не переставая твердил, что у него дела. Джованноне прервал игру, уселся на камень и закурил.

Видя, что ничего не выходит, Джербер решил положить игре конец.

– Хорошо, – объявил он с балкона. – Этого достаточно.

– Говорил я тебе, что не будет проку, – упрекнул его Данте, как всегда пораженчески настроенный.

– Бедняга Дзено, – проронил Этторе. – Вряд ли он заслужил такую клоунаду, – заключил он с презрением.

Никто ему не возразил.

Пьетро Джербер был разочарован. Но еще хуже стало, когда старые друзья один за другим стали молча расходиться. В их взглядах читалось недовольство, а может, даже обида.

Проходя мимо, Дебора единственная ласково прикоснулась к Пьетро:

– Ты совсем не изменился.

Но было трудно понять, хотела Дебора обидеть его или похвалить.

Все расселись по машинам, Этторе взгромоздился на мотоцикл. Потом разъехались в предвечерних сумерках, каждый своей дорогой.

Пьетро Джербер был уверен, что больше их не увидит.

– Это моя вина, – произнес Ишио за его спи-ной.

Пьетро обернулся: кузен смотрел на носки своих ботинок, точно как в детстве. Мальчиком он имел обыкновение брать на себя ответственность за чужие промахи, даже когда не был ни в чем виноват. Делал это, чтобы понравиться остальным: может, боялся, что недостаточно хорош для них и не заслуживает их дружбы.

– Я не знал, что делать, куда идти.

– Ты, по крайней мере, попытался, – утешил его Джербер. Он даже, наверное, завидовал кузену, которому удалось стереть из памяти все следы того сквернейшего дня. – Зря я притащил тебя сюда, прости.

– Но причина была достойная, – пытался подбодрить его Ишио.

– Меня иногда заносит, – признался Пьетро. И это была правда.

– Не знаю, с чего это я все забыл, – снова стал оправдываться кузен. – К примеру, по телефону ты упомянул Сатурно, моего старого пуделя. Я никак не мог припомнить пса. А ведь был к нему очень привязан…

– Летом девяносто седьмого твои родители отправили тебя к нам, чтобы я помог тебе развеяться: ты очень переживал из-за смерти твоей собаки. Значит, я преуспел, – улыбнулся Пьетро.

– Именно. – Кузен задумался. – Ты, случайно, не помнишь, как умер пес?

– Нет, – сказал Джербер. – Но, может быть, мне лучше этого и не знать, ты не находишь?

Ишио вздохнул и устремил взгляд на густые заросли бирючины.

– Но одно я запомнил крепко, – заявил он. – Мы называли это место «сад оставленных надежд».

– Да, если мяч попадал в кусты, не было никакой возможности его найти, – припомнил Пьетро.

– Бог знает, сколько их тут, навсегда пропавших. – Кузен помрачнел при мысли об этих мячах, с которыми уже не сможет играть ни один ребенок.

При ближайшем рассмотрении сад оставленных надежд – идеальное место для исчезновения Дзено. Поэтому после случившегося его перестали так называть.

Они распрощались. На этот раз обнялись наспех, и Пьетро Джербер не стал дожидаться, пока Ишио поедет вдоль скопления особнячков, все еще по-зимнему необитаемых. Он отвернулся и пошел закрывать дом.

Он хотел справиться побыстрее, не желая, чтобы в этом пустынном месте его застигла темнота. Детский смех застрял в этих комнатах, звенел в тишине, притворяясь сквозняком. Шелестели шаги синьора Б., отпечаток, оставленный его неупокоенной душой. Витал дух матери, которой Пьетро никогда не знал, разлитый по множеству флакончиков с духами. В углу гостиной стоял старый транзисторный приемник, с помощью которого он и его дружки пытались вступить в контакт с Дзено, вслушивались в помехи на средних частотах, пытаясь уловить послание из потустороннего мира.

Джербер отогнал от себя это зловещее воспоминание. Но именно когда он смотрел на радиоприемник, кто-то засвистел.

Восковой человечек вернулся.

Я схожу с ума, сказал себе Пьетро, теряю контроль над собой. Свист слышится из мира мертвых. Джербер огляделся в растерянности, ожидая нового сигнала из другого измерения. В кармане завизжал сотовый. Ничего необычного не было в телефонном звонке, но все-таки он застал Пьетро врасплох.

И был реален.

Джербер вынул смартфон, попытался успокоиться, прежде чем отвечать. На дисплее высветился неизвестный номер.

27

– Я – Беатриче Онельи Кателани, – представилась женщина: похоже, она звонила издалека.

Джербер вспомнил, что мать Эвы в круизе, по пути на Барбадос.

– Добрый вечер, – проговорил он неуверенно: кто знает, ночь там у нее или день.

– Я получила сообщение от Майи, она пишет, что вы хотели со мной поговорить, – заявила женщина безупречно вежливым тоном.

– Меня беспокоит ваша дочь, – тут же выпалил Джербер.

– Я вас не слышу, – пожаловалась собеседница.