Дом пепла

Лоа нашел Анаис. Из-за того, что делала ее мать. И рядом с Анаис почуял Даниэля. Крепкого здорового Эша, который смог бы вместить его в свое тело. Снова дать почувствовать жизнь.

– Натали вряд ли сама всё это знала, - тихо сказал Даниэль.
– Она говорила, что не любит колдовство. Что в смерти Анаис участвовал лоа, она тоже не знала.

– Но ее лоа убил дочь. Ее действия освободили его когда-то. А она еще смела обвинять тебя!

***

Мэтт не любил видеть моменты, которые явно не предназначались для чужих глаз. Но Айвори не смущался - или его переполняли эмоции. Потому что прежде чем братья отправились в особняк, Айвори порывисто обнял Даниэля.

Тот что-то прошептал ему, чего Мэтт не расслышал да и не хотел. Его такое проявление чувств удивило.

Сейчас Мэтт его понимал. Пока такси довезло их до бара тети Вивьен, Мэтт успел поразмышлять, что ему плевать на то, откуда взялся лоа. Волновало, как от него избавиться. После можно изучать семейную историю сколько душе угодно! Когда есть эта самая душа, а не осталась где-то на перекрестке. Да и сердцебиение не помешало бы.

Даниэль предлагал доехать на мотоцикле, но Мэтт практически услышал Айвори, предупреждавшего о притяжении несчастных случаев.

– Залезай в такси, - заявил Мэтт.

В машине они не разговаривали. Даниэль копался в телефоне, пролистывая заметки, и Мэтт мог поспорить на что угодно, брат успел либо сфотографировать страницы книги Клэр, либо уже читал о лоа или ритуалах. Когда они снимут проклятие, Даниэль наверняка будет неделями рассказывать обо всем этом... и еще восхититься, какая изящная сделка была у Дэвида, или как причудливо сложились обстоятельства!

Мэтт полагал, всё это крайне погано, и как будто без того проблем не хватало.

Такси остановилось напротив «Пепла к пеплу», из бара слышалась приглушенная музыка, и Мэри сказала, Роберт там. Даниэль поэтому предложил поехать. Наверняка хотел узнать еще детали о Майкле, но Мэтта больше привлекало, что и отец, и тетя точно не станут молча ждать и могут что-то придумать о том, как снять проклятие.

Около стены с граффити стоял бродяга и дергал себя за окладистую бороду. Мэтт даже не был уверен, что человек реален, пока он хрипловатым голосом не заявил:

– Бойтесь бога!

– Дьявола я видел чаще, - ответил Даниэль небрежно, даже не повернувшись в сторону бродяги.

Он быстро перешел дорогу и снова углубился в телефон, подходя к крыльцу бара. Мэтт пытался привыкнуть к призракам, но не всё сразу. Так что сейчас он не сдержал облегченного вздоха: бродяга вполне реален и не мертв. По крайней мере, пока.

А вот фигура под дубом в отдалении точно нет. Пряди испанского мха проходили сквозь мальчика, который просто стоял и смотрел. А на его лице ползала стрекоза.

Мэтт не видел призрака Гордона Мура буквально с детства и думал, он давно исчез. Но теперь, похоже, решил вернуться. Или всегда был где-то рядом с ними, не зная, куда еще он может пойти. Стоило Даниэлю приблизиться, мальчик растворился.

Зазевавшись, Мэтт буквально в последний момент краем глаза заметила машину. Отшатнулся, и автомобиль затормозил, но тут же понесся дальше. Не удержавшись на ногах, Мэтт шмякнулся на асфальт.

Вполголоса выругавшись, глянул на руку: сбоку на ладони теперь красовалась кровившая ссадина. Мэтт поднялся на ноги, и в этот момент к нему подскочил Даниэль.

– Мэтт! Боже! Ты цел? Что случилось?

– Сам виноват, - проворчал Мэтт.
– Надо по сторонам смотреть, а не о призраках думать.

– Тебе нужно в больницу?

– Рехнулся, что ли? Мне нужно выпить.

– Он не задел?

– Да нет же! Только руку поцарапал.

– У тети должна быть аптечка.

Бар показался душным и шумным после тихого салона такси и почти пустынной улицы. Народу толкалось много, у барной стойки так вообще всё занято. Но Даниэль отвел именно туда, попросил освободить место, и его почему-то не послали.

– Ну-ка, присядь. Черт! Боже...

Перегнувшись через стойку, Даниэль попросил аптечку, а заодно узнал, где Вивьен. Ее обещали позвать. Насколько заметил Мэтт, отца тоже не видно. Даниэль уже раскрывал аптечку:

– Покажи руку.

– Да всё со мной в порядке, отвали, пожалуйста.

Мэтт тут же пожалел о грубости. Он вовсе не хотел так отвечать, но суета брата и правда казалась ненужной. Хотя действовал Даниэль уверенно, но уж слишком волновался из-за царапины. Мэтта били и сильнее, гораздо сильнее.

– Извини, - сказал Даниэль, хотя в его голосе не слышалось ни капли вины.
– Если ты не смотришь по сторонам на дороге, то просто дай мне свою чертову руку.

Мэтт покорно протянул ладонь и зашипел, когда брат от души залил ее антисептиком.

– Жить будешь, - сухо сказал Даниэль.

Из внутренних помещений появилась сначала Вивьен, а следом за ней и отец. Тетя была в клетчатой рубашке, завязанной поверх футболки и смотрелась в баре очень органично, в отличие от Роберта, который не потрудился сменить деловой костюм.

Он нахмурился, сразу заметив аптечку:

– Что происходит?

– Один из твоих сыновей придурок, - сообщил Даниэль.
– И это не я.

– Ну, я бы поспорил, - проворчал Мэтт.

Тетя Вивьен организовывала один из столиков за перегородкой, где было относительно тихо и точно безлюдно. Не спрашивая, принесла по тарелке с картошкой фри и стакану с алкоголем, а отец прихватил аптечку, пока выслушивал рассказ Даниэля.

Мэтт молчал, потому что внезапно осознал, что как он боялся за родных, так и они точно так же переживали за него. Именно Мэтт был тем, кто ввязывался в неприятности и драки. Пусть сейчас правда не произошло ничего серьезного, это была капля, которой всем оказалось достаточно.

Внутри Мэтта невольно потеплело от такой заботы - а может, и от того, что он глотнул бурбона.

Мэтт предоставил брату рассказ о лоа, Дэвиде и Майкле, а сам начал руками таскать картошку фри. Тетя Вивьен закатила глаза и подвинула ему вилку. А Даниэль благоразумно и не прерываясь убрал собственную тарелку, когда Мэтт закончил со своей картошкой и потянулся к тому, что еще не доел брат.

– Жадина, - буркнул Мэтт, но так, чтобы никто его не слышал.

Музыка звучала приглушенно, создавая приятный расслабляющий фон вместе с шумом голосов. Перегородка надежно отделяла от зала, хотя доставала не до потолка, и в зазоре Мэтт видел неоновый крест на стене.