Дом с химерами

– Кто?

– Кузнецов Леонид Максимович! И капитан Астахов.

– Ой! – обрадовалась Галка. – А помнишь, как Леонид Максимович хвалил нашу интуицию?

Леонид Максимович хвалил мою интуицию, а не нашу, но я промолчала.

– А что говорит ее муж?

– Они расстались два года назад, он лет на десять или на пятнадцать старше. Художник-оформитель, работает на ремонте в «Магнолии», той, что на площади. Самый обыкновенный, ничем не выдающийся художник-оформитель. Знаешь, он говорил о ней, как будто она живая. По-моему, он еще любит ее. Знаешь, Галюсь, мне показалось, жизнь с ней была самым прекрасным временем его жизни. Он сказал, что все в прошлом, вся их бурная жизнь, тусовки, дискотеки, дым коромыслом, вечные гости… К сожалению или к счастью, потому что рано или поздно наступает время собирать камни. Он так сказал это, что прямо комок в горле! Мне его жалко – обыкновенный человек, скромный художник-оформитель и Лариска Куровицкая, женщина-вамп, жар-птица… Конечно, ничего общего у них не было. И такой трагичный финал…

– У нее кто-то был?

– У нее был друг, который снимал ей квартиру в центре. Три недели назад она подала на развод, я думаю, он сделал ей предложение, и она собралась замуж. Ее убили дома. Мне сказали, что следы взлома отсутствуют.

– Она впустила его сама! – догадалась Галка.

– Похоже на то. Она, видимо, знала своего убийцу.

– Может, ее друг? Подала на развод, и ее тут же убили. Может, он не хотел жениться?

– Может.

Галка покивала.

– А в «Сову» с какой радости?

– Понимаешь, я подумала, что мы могли бы восстановить ее последний день или хотя бы вечер. Ну, что делала, с кем встречалась. Андрейченко… Кстати, он тоже Вениамин! Он сказал, что она любила бывать в «Белой сове», и я думаю, ее там знают, и может, им еще ничего не известно об убийстве. У меня есть ее фотография. Возможно, она была там вечером четырнадцатого июля.

– Я уверена, что с ними уже говорили, – заметила Галка. – Кузнецов – умнейший мужик.

– Может. Но я почему-то думаю, что нам доверятся больше.

– Ты скажешь, что ты опер?

– Нет, Галюсь, мы пойдем как рядовые посетители.

– Катюха, о чем ты говоришь? Туда просто так не попасть! Запись за полгода.

– Я все продумала, – успокоила я Галку. – Мы позвоним Леше Добродееву…

Алексей Добродеев был другом бизнесмена Ситникова. Журналист, культовая фигура, всеобщий любимец и знакомец, со связями, автор бесчисленных «желтоватых статей» обо всем на свете – о летающих тарелках, полтергейсте, раскопках трехъярусных пещер под городом, аномалиях, таинственных находках, страшилках тайного масонского ордена и детях индиго. Попасть в «Белую сову» без записи за полгода для него пара пустяков.

– А что мы наденем? – спросила Галка. – Нужно вечернее платье!

Действительно, нужно. Я как-то не подумала. Может, черное? Которое я надевала на позапрошлый Новый год, то самое «нахальное», как сказала Галка – с высоким разрезом на бедре? Беспроигрышный вариант… Тем более другого все равно нет. Я вздохнула, вспомнив о Ситникове… Ему мое платье очень понравилось, и мы танцевали до утра…

– Я надену черное. С разрезом.

– А я красное! – заявила Галка. – Павлуша подарил на день рождения!

– Павлуша подарил тебе платье? – удивилась я. – Ты не говорила.

– Я собиралась его вернуть, дорогущее… Не успела. Они вместе выбирали – Павлуша и его девочка. Я ему сказала – лучше бы деньгами, куда мне такое. Я сейчас! – Галка метнулась в спальню.

Она появилась через десять минут в ярко-красном платье… У меня отвисла челюсть. Галка – маленькая и полная; ее новое платье было до пят, из блестящей ткани, с полупрозрачными рукавами, рюшами вокруг шеи и двумя громадными пуговицами на груди, причем белыми. Моя подруга напоминала, о господи, клоуна! Не хватало лишь клетчатой кепки.

– Ну как? – горделиво спросила Галка, оглаживая себя по бокам. – По-моему, в самый раз для «Совы». У них там еще и стриптиз.

Каким боком к платью стриптиз, я не поняла. Лучше бы она его вернула. Но, кажется, поздно – Галка держала в руке оторванный ярлык.

– Ничего… – проблеяла я. – Но… как-то очень смело…

Галка – прекрасный физиономист. Улыбка сползла с ее лица.

– Хреново?

– Хреново, – честно ответила я. – Но знаешь… Подожди, Галюсь! – Меня осенила прекрасная мысль. – Мы его сейчас переделаем! – Я вскочила. – Рюши к черту! Они укорачивают шею. Пуговицы убрать! И короче – чуть за колено. Давай иголку и нитки, я намечу.

После примерно часовых усилий платье приобрело нормальный вид… Почти нормальный. Глубокий вырез на груди, прозрачные рукава до локтя, короткая юбка… Если бы не режущий глаза цвет! Но тут уже ничего не поделаешь.

– Ну как? – спросила Галка.

– Класс! – ответила я искренне.

Галка повеселела.

– Звони Добродееву! Эх, Катюха, я сто лет не была на людях!

Леша Добродеев страшно обрадовался.

– Малышаня! – закричал он в трубку. – Катенька Берест! Куда же ты пропала, разбойница? А я у всех спрашиваю! И никто ничего толком не знает!

У кого, интересно? У нас один общий знакомый – Ситников, и чего тут спрашивать? Лешу, как всегда, несло.

– Леша, нужна помощь. – Я взяла быка за рога.

– Катенька, я тебя внимательно слушаю.

– Нам нужно попасть сегодня в «Белую сову», поможешь?

– В «Белую сову»? – удивился Добродеев. – Именно сегодня?

– Именно сегодня.

– Понял. Кому «нам»?

– Мне и моей подруге Галине. У нее сегодня день рождения, – соврала я.

– Дай подумать… – Он замолчал на долгую минуту. Потом решительно произнес: – Сделаем! В девять у входа. Старик Добродеев будет ждать. Старику Добродееву никто никогда не отказывает, у него связи и реноме. Целую, малышаня!

– Ну что? – спросила Галка.

– Старик Добродеев сказал, что будет ждать в девять у входа. У тебя сегодня день рождения – не забудь.

Галка хихикнула.

Короче говоря, ровно в девять мы появились у «Белой совы», разодетые в пух и прах. Галка, как вы уже знаете, в красном и коротком, и я – в черном и длинном с разрезом. Короткий и длинный. Пат и Паташон. Мы влезли в разношерстную толпу жаждущих попасть на праздник, выглядывая Лешу Добродеева. Его нигде не было. «Белая сова» – самый популярный ночной клуб в городе, и пробиться туда – непростая задача. Я лично не была там ни разу. Ситников… Я вздохнула. Ситников любил бар «Тутси», где встречался с деловыми партнерами. В «Тутси» – спокойно, немноголюдно и сонно. В отличие от «Совы», о которой я была наслышана, где случаются шумные драки с вызовом ОМОНа и бросанием мебелью. Плюс стриптиз, конечно. Все вместе – экзотика. И самое интересное – днем это заведение работает, как нормальный, средней руки ресторан, и толпы там нет и в помине. А ночью… Бразильский карнавал, космический перевалочный пункт со всякими пришельцами, и Ноев ковчег – забубенно отрывающаяся толпа в боевой раскраске, и не поймешь уже, где сильный пол, а где слабый – сплошной унисекс. Причем вся эта вакханалия начинается уже на подступах к вертепу.

Теснимые со всех сторон, мы растерянно топтались у входа, оглушительная музыка и гомон резали слух, кого-то уже тянули прочь охранники в черной униформе. Леша Добродеев опаздывал на двадцать минут.

– Дохлый номер! – прокричала Галка. – Еще пять минут, и я ухожу. А твой Добродеев – трепло!

– Пошли! – сказала я, хватая ее за руку. И в эту самую минуту, как в сказке, на нас налетел громогласный и восторженный Леша Добродеев в черном костюме и при галстуке-бабочке. Был он внушителен, толст, слегка растрепан и самую малость пьян. Хотя в последнем не уверена – Леша пил как лошадь, и ни в одном глазу! Только треску становилось больше и движения делались размашистее.