Донна Роза

– Простите, господин, забылась, - промурлыкала я.

– Это разве поцелуй! Учись, - и Дарио, не давая мне времени опомниться, быстро сграбастал меня в свои медвежьи объятия и поцеловал со всей своей нешуточной страстью, сминая мои губы, прижимая меня к себе всё сильнее.

Ошалевшая и растрёпанная, но совершенно счастливая, я вышла из кабинета и медленно побрела по коридору, ведущему в главный холл. Выйдя из арки, заметила спускавшегося по лестнице дона Луиджи.

– Папа!
– воскликнула я, обрадованная, что он нашёл в себе силы подняться с постели.
– Как замечательно, что вы снова на ногах! Я вот сегодня собираюсь приготовить для вас с Дарио ужин.

– Своими руками?

– улыбка появилась на его измождённом, сером лице.

– Конечно, - я подошла к нему и помогала мужчине преодолеть последние пару ступенек.
– Обещаю, пальчики оближете. Блинчиков напеку, ммм, это очень вкусно! Мясной пирог сделаю на песочном тесте, - щебетала я, расхваливая блюда, которые в этом мире пока были неизвестны.

– Звучит странно, но очень аппетитно, - благодарно похлопав меня по ладони, заметил мужчина.

– Замечательно, что вы решили прогуляться, - ободряюще сжала его морщинистые руки в ответ.
– Погода сегодня великолепная и не так душно, как вчера, сад благоухает, а возле пруда установили скамью, теперь можно посидеть в тени раскидистого дерева и насладиться красотами.

Мы только вышли через парадную дверь, как вдали я заметила мчащегося к дому всадника. Приставив ладонь козырьком к глазам, наплевав на этикет, дамы тут так не делали, пригляделась.

– Кого это в такое время к нам принесло?
– негромко пробормотал старый дон. Действительно, в послеполуденные часы, мало кто решался заниматься какими бы то ни было делами.

– Похож на гонца, - разглядев седельные сумки и пропыленную одежду, сказала я. Долго ждать не пришлось. Гость, резко натянув поводья, остановился аккурат перед парадной лестницей.

– Поместье Росселлини?
– громко спросил он, сверля нас усталыми тёмными глазами.

– Да. Я дон Росселлини, - свёкор шагнул вперёд, а моё сердце забилось в тревоге, как пойманная птица в сетях.

– Вам срочное послание!
– мужчина, ловко соскочив со взмыленной лошади, быстро, перепрыгивая через ступеньку, приблизился к нам и протянул небольшой тугой свиток, перевитый бечёвкой.

– Пройдите на задний двор, там есть конюшня, и вход на кухню, перекусите с дороги, - предложила я гонцу, на что тот не стал отказываться и, благодарно поклонившись, спустился, взял коня под уздцы и отправился в указанную сторону. Тем временем дон Луиджи уже вошёл в дом, на ходу развязывая верёвку и раскрывая свиток. Я поспешила следом, дрожа от плохого предчувствия.

– Папа, давайте я, - протянула руку, чтобы самой прочитать послание, но не успела. Свёкор уже вчитался в неровные строчки с кляксами, дёрнулся, как от удара, захрипел, словно ему резко стало трудно дышать, затем его сильно пошатнуло, пергамент упал на пол, и туда же устремился дон, но я успела его подхватить и, хекнув от натуги, не дала мужчине грохнуться о каменные плиты.

– Дарио!
– закричала я.
– Быстро зови хозяина!
– рыкнула на замершую в стороне служанку, та опрометью бросилась прочь.

Тело дона Луиджи было тяжёлым, недолго думая, уложила его аккуратно на циновку, всё внутри меня дрожало, голова шла кругом, мысли путались, я не знала что делать.

Прижав ухо к его груди, прислушалась. И ни единого звука не уловила, отчаяние затопило меня опаляющей волной, слёзы навернулись на глаза. Искусственное дыхание! Нужно сделать массаж сердца. Вот только как правильно? По картинкам из интернета, виденным когда-то давно, мало что можно было понять.

– Отец!
– в зал ворвался Дарио и опрометью кинулся в нашу сторону, я, размазывая слёзы по щекам, глухо сказала:

– Он прочитал какое-то письмо и потерял сознание.

Дарио, явно меня не слыша, резко упал на колени рядом с распростёртым телом своего отца и принялся его ощупывать, стремясь понять, что не так.

– Нужно сделать массаж сердца!
– попыталась я отодвинуть его, каждая драгоценная секунда была на счету.

– Отец!
– взвыл Дар, не слушая меня, и я, зло пихнула его в плечо, впрочем, он, кажется, даже этого и не заметил.

– Слушай меня! Или папа умрёт!
– заорала так, что глухой бы услышал. Кажется, моё истеричное поведение чуть отрезвило мужа, и он затуманенным болью взором непонимающе уставился на меня.

– Отойди! У него сердечный приступ, - наверное, про себя добавила я, поскольку далеко не врач и не разбираюсь в подобных вещах. Тут мог быть и инсульт. Прижав сложённые друг на друга ладони к центру грудной клетки старого дона, надавила несколько раз, с равным промежутком.

Через какое-то время руки устали, и Дарио, осторожно меня отодвинув, прижал к себе.

Так мы и сидели, чуть покачиваясь в объятиях друг друга. В стороне замерли служанки и тихо плакали. Злополучное письмо валялось там же, где его уронил хозяин поместья. Но нас не интересовало то, что в нём было написано. Уж точно не сейчас, когда настолько больно и тяжело, что выть хочется...

Глава 20

Вся неделя после кончины дона Луиджи прошла как в тумане. Терять близких людей всегда тяжело. И пусть с отцом Дарио я так и не успела как положено познакомиться и узнать его получше, но настроение осунувшегося мужа и его отстранённое состояние приводили меня в уныние и я, чтобы не увязнуть в атмосфере безысходности, занималась организацией похорон, благо кухарка знала все нюансы и помогала мне в этом, как оказалось, непростом деле.

Ритуалы, положенные перед захоронением в фамильном склепе Росселлини, провели строго по канонам, заведённым в этом мире. Многое было схоже с земными обрядами, но в основном отличия были существенные. А ещё здесь близкие родственники сами выбирали, как именно хоронить: закопать тело в землю на кладбище или сжечь и только потом захоронить. Дарио выбрал второе, а прах будет помещён в специальный сосуд, который потом он положит в выемку в склепе: благородные могли и не закапывать останки в землю, им такое позволялось, в отличие от простолюдинов.

Провожать дона Луиджи прибыли все соседи и некоторые близкие приятели из города. Людей собралось не очень много, но всё равно их всех нужно было разместить в доме, как положено, накормить и обслужить. Пришлось срочно нанимать дополнительных слуг.

Сжигание тела происходило на рассвете, когда небо только начинает окрашиваться в лилово-оранжевые тона, и стоило солнцу коснуться горизонта своими лучами, как Дарио лично поднёс горящий факел к хворосту, на котором лежал его отец. Огонь жадно лизнул сухие ветки и с голодным треском накинулся на подношение. Я подошла к мужу и с силой оттянула его назад от пышущего жаром большого костра.

За эти дни мой муж осунулся и стал бледной тенью самого себя. Ночами он не приходил, предпочитая глушить свою боль в одиночестве с бокалом вина в руке. Но завтра, как только гости разъедутся, я намеревалась серьёзно с ним поговорить.

А ещё то злополучное письмо, оно принесло нам ужасные вести... Все корабли дона Росселлини-старшего были разграблены и подожжены. У моей семьи ничего не осталось. И дон Луиджи это понимал, наверное, как никто...

Гости, ещё раз принеся соболезнования, убыли утром следующего дня. Дарио захлопнул входную дверь и отправился было к себе в кабинет, не обращая на меня внимания, но я преградила ему дорогу и громко сказала: