Доплыть до Каталины

— Логики нет, ты права, по крайней мере, в случае похищения. Если Ипполито и Стармак удерживают Аррингтон, стало быть, они хотят получить от Вэнса явно больше, чем акции.

— Логично, — сказала Бетти. — По-моему, если безопасность Аррингтон напрямую связана с передачей акций, Стоун сделал бы это и постарался бы позже все вернуть.

— Несомненно. Так, а что еще есть у Вэнса, что хотели бы получить Ипполито со Стармаком?

— Понятия не имею, — ответила она. — Просто не могу себе представить, что бы это могло быть.

Стоун задумался.

— Имеет ли Вэнс долгосрочный контракт со студией «Центурион»?

— Нет, не так, как старые студии нанимали звезд по эксклюзивным контрактам. Вэнс имеет дело с «Центурионом», как независимый продюсер. Он приносит в студию проекты — при этом лично не обязан участвовать в них — и у них есть право первого отказа. Если они не покупают проект, он может предложить его куда-нибудь еще, как он и поступал в прошлом.

— Может, Ипполито и Стармаку этого не достаточно.

— Что?

— Может, им нужна не только студия, но и сам Вэнс.

— Они никогда не смогут владеть им. Он для этого — слишком крупная фигура.

— Возможно. Скажи, тебе известно, где Ипполито держит свою яхту?

— У него их несколько, насколько я знаю.

— Я имею в виду, самую большую, «Контессу».

— О, да. Недавно я была на ней. Это было на прошлой неделе.

— На ужин, на который Вэнс был приглашен, но так и не явился?

— Да.

— И я тоже был приглашен, но, увы, не появился тоже.

— Это было, когда они пытались…

— Да, но вернемся к яхте. Где ее держат?

— Я знаю, что порт приписки — Марина Дел Рей, но думаю, она большую часть времени стоит вблизи Каталины. Там как раз и была вечеринка.

— Кто был на вечеринке?

— Многие из тех, кто были на последнем вечере у Вэнса. И много других.

— Сколько же всего?

— Думаю, около ста человек. Это большая яхта.

— Интересно, может Аррингтон находиться на борту этой яхты? — спросил Стоун.

— Не думаю, что он прячет Аррингтон на яхте, а потом приглашает на борт сто человек, как ты сам-то считаешь?

— Нет, думаю, что нет.

— Тогда, почему тебя так интересует эта яхта?

— Это не имеет значения.

45

До следующего утра Стоун не возвращался в свой отель, общение с Бетти длилось всю ночь. Когда он вернулся, на его телефонном аппарате мигало сообщение, и он включил автоответчик.

— Стоун, это Хэнк Кэйбл. Перезвони.

Он тут же набрал номер.

— Извини, меня не было, когда ты звонил. Что нового?

— Мы поставили на прослушивание Финансовый Сервис Барона, и уже имеем кое-что.

— И что же вы услышали?

— Во многих телефонных разговорах используется нечто вроде кода, что, определенно, усилило наши подозрения. Мы полагаем, что большая часть переговоров происходит вокруг доставки, скорее всего, наркотиков.

— Разве нужны сорок телефонных линий для того, чтобы договориться насчет поставок наркотиков? — заметил Стоун.

— Логично.

— Думаю, это деньги.

— Да, действительно, там делают денежные переводы, но не в том масштабе, чтобы вызывать подозрение.

— Тогда они не переводят деньги по телеграфу. Может, они отправляют наличные по морю.

— Деньги отмывают, когда вывозят наличные из страны. Наши люди полагают, что деньги идут в Штаты. Спрашивается, зачем?

— Чтобы что-то купить, — на ходу придумал Стоун.

— Ну, конечно, но что они могут делать с сырой, не отмытой наличностью?

— Отмыть ее.

— Вероятно, но мы говорим о гигантских суммах, вот в чем вопрос.

— Стало быть, они скупают крупные вещи, например, бизнесы. Большие бизнесы.

— Ты не понимаешь, Стоун. Ты не можешь пойти и купить бизнес, скажем, за сто миллионов долларов и принести наличные на подписание сделки. Деньги должны быть отмыты, они обязаны быть легальными, и с сумм должны быть уплачены налоги. Деньги должны лежать в банке и потом по телеграфу они переводятся в другой банк, или необходимо что-то очень весомое, например, банковский кассовый чек.

— В распоряжении Ипполито имеется банк, верно?

— Верно. Но я проверял в казначействе и в финансовых учреждениях штата, и Сэйф Харбор всегда был образцом чистоты.

— Тогда он, должно быть, действовал как-то иначе, пока не известно, как. Я считаю, что люди типа Ипполито слишком ненасытны, чтобы довольствоваться доходом от законного бизнеса. Они хотят большего. Они просто хотят иметь все целиком, а не делиться с держателями акций или с налоговой службой.

— Ну, это только начало. Со временем я ожидаю получить больше информации.

— Лично у меня в запасе не так много времени, — сказал Стоун.

— Имеешь в виду новое похищение? Я могу задействовать пятьдесят агентов в течение часа.

— Пока не надо.

— До каких пор? Пока захваченный не будет мертв? После этого действовать станет гораздо трудней.

— Хэнк, если бы я знал, где она, я с удовольствием воспользовался бы услугами пятидесяти агентов, но, увы, я не знаю.

— Итак, это женщина!

— Да, и это все, что я пока могу тебе сказать.

— Как хочешь, дружище. Я лишь надеюсь, что все это не взорвется у тебя перед носом. У нас довольно смутное представление о людях, имеющих дело с похитителями. Как, например, с выкупом: ты можешь заплатить выкуп и освободить жертву или не заплатить и тоже освободить ее. Либо — плохой вариант — ты можешь заплатить выкуп и потерять похищенного, или можешь не платить и потерять его. Это рискованная игра.

— Ты в самом деле так считаешь? Ты в самом деле думаешь, что, даже если эти люди получат желаемое, они могут ее убить?

— Стоун, похоже, решение, так или иначе, было принято, еще до того, как они захватили ее. Она, может быть, уже мертва.

— Я так не думаю. С ней ежедневно общается член семьи.

— Это хорошо, но сие не означает, что это долго продлится.

— Ты очень давишь на психику, знаешь такое за собой?

— Часть моей работы состоит в том, чтобы вносить луч тьмы в жизнь людей.