Дорогой плотин

— Тем самым? — удивилась Татьяна.

— Да-да, тем самым. В точности детали истории уже не помню. Но, в общем, благодаря усилиям Невельского на этом участке амбиции имперские отстояли, не дрогнули.

— Ты, Иван, какой-то защитник царизма, выходишь, — улыбнулся Андрей.

— Я?! Ничего подобного! Просто глупо отрицать историческую полезность некоторых деятелей. Полезность для их потомков, для нас. Я же про истинных патриотов. Они зачастую действовали вопреки генеральной политической линии. Да, сейчас или там, скажем, тридцать лет назад, патриотизм, жизнь во благо ближнего и будущего, оно во главу угла, поэтому таких деятелей больше, и государство крепче. Но и раньше такие бывали. Чего ж их вычёркивать. Это ещё Сталин понял.

— Ну, началось, — вздохнул Андрей.

— Ладно, ладно. Про Сталина не буду. Сейчас не буду, — хитро прищурился Иван. — А про Невельского закончу. В общем, преодолевая, на наш, современный взгляд, нечеловеческие препятствия, этот человек сохранил для России Дальний Восток. А вот с Аляской — не вышло. Не нашлось такого человека. И привет. И таких точек в истории рассыпано — куча великая. Где по одному пути пойти, где по другому. И где-то случайность сталкивает, подгоняет, отпихивает, где-то объективно и коллективно. А иногда вот, один человек, разворачивает.

Помолчали расслабленно.

— Ну, а в нашей истории, кто будет решать? — повернула вот так разговор Татьяна.

— А у нас коллективная ответственность, — улыбнулся Иван.

— Вот ты красавец! — заворчала Таня. — Если получится всё, как надо, то ты главный герой, если что не так — коллектив?

— Где ж я такое сказал? Если всё удачно, что тоже все победители, — запротестовал Иван.

— А, ладно, ты ж упрямый, — махнула рукой Таня. — Чего, за обед пора приниматься?

— Да можно, вообще-то. Понежились, и хватит.

Андрей заскрипел, закряхтел, поднимаясь с удобной лежанки.

— Ты нам для чего про Невельского этого рассказал, чтобы на какое-нибудь геройство подвигнуть очередное? — заподозрил он неладное.

Иван лишь пожал плечами.

— Да нет, геройство уже вы совершаете вовсю. Особенно девчонки. Дальше ничего сложного вроде не предстоит. Ну, погоду если не брать в расчёт.

А погода на такие слова удивилась, да и вдарила, чтобы неповадно было. Уже к вечеру нахмурилось, задуло.

— Что день грядущий нам готовит? — с тревогой поглядывал Иван на сопливое небо.

— Брр! Я в палатку, — зябко кутаясь в телогрейку, сказала Таня. — Ты идёшь?

— Да, сейчас проверю всё, — кивнул Иван.

Вместе с Андреем они подтянули растяжки, укрепили камнями.

— Если задождит, пойдём всё равно? — спросил Андрей.

— Ну, поглядим. Сроки у нас не горят, в графике мы пока с запасом. Но и рассиживать тоже не хочется. Размякнем, темп потеряем.

— Я так понял, здесь прямо сильных дождей не бывает, морось какая-то. Идти можно.

— В общем, да. Противно только. И скользко. Ольга как? — уже потише поинтересовался Иван.

Андрей показал большой палец и выпятил губу.

— В порядке!

— Танька вроде тож ничего. Молодцы они, — Иван замолчал, стоял, не уходил в палатку. Ветер дёргал полы одежды, хлопал палатками. — И ты тоже. Молодец, — Иван глянул прямо в глаза другу. Тот в ответ улыбнулся. Просто так, по-братски, улыбнулся. Мол, чего ты.

— Так это. Дружба это ж… — неловко забубнил Андрей. — Ладно, чего, спать, что ли? А то девчата там замёрзнут.

— Ага. До утра.

— Спокойно ночи.

Ночью даже немного стемнело, от набычившихся тучек. По тентам зашуршало — выпадали какие-то осадки. Татьяна жалась в спальнике к Ивану, тихо посапывая. И Ивану не спалось. В голове бродили кривыми шеренгами различные думы. Но всех расталкивала навязчивая мысль, что никогда они не были ещё так близки с Татьяной, как в эти холодно-белоночные дни. Во всех смыслах. «Женюсь. И гори оно всё синим пламенем», — решил он. Но тут же напомнил сам себе, что таких решений у него скопилось не меньше десятка. «Ладно, сейчас пролив одолеем, а там видно будет», — успокоился вроде он. Но сон всё равно не шёл. Снаружи бушевало. Но от этого природного неустройства он не сильно волновался. Просто чувствовал моральный подъём. Как же — вот они, трудности дополнительные, которых он всё время ищет.

«Будто некуда энергию девать, — начал размышлять он, дискутируя сам с собой, — Очень даже есть куда! Но даже если это как поход, как отпуск такой рассматривать — тоже видна несомненная польза. Смена деятельности, отвлечься от насущных проблем и задач, чтобы потом с новым рвением и свежестью их начать решать. Да, конечно, можно ехать строить БАМ. Но это ни там, ни тут. Птица перелётная. А для эффективной работы нужно на одном месте засиживаться. Это я не говорю про нашу высшую цель, — тут он усмехнулся. Таня что-то забормотала. — Ну, и высшая — а как же ещё? С одной стороны бред, с другой — сколько уже подтверждений было, что мне это не снится и не кажется? Ага, вот то-то. Если опять это чувство, значит, всё тут тоже будет. Только вот что нам это даст… В прошлое сиганём? Как Сёмка наш деревенский… А что ж, если на пользу будет. Я готов. Готовы ли ребята…».

Он всё же вздремнул. А проснулся от возбуждённого говора Андрея.

— Чего там такое? — спросил он Таню. Она с открытыми глазами тоже прислушивалась.

— Снег, говорит.

— Снег?!

— Ага. Видишь, как потолок провис?

Иван обратил внимание в сумеречном свете, что объём палатки заметно уменьшился.

— О! Это уже интересно! — Иван активно зашевелился, стараясь скорее вылезти из спальника.

— Холодрыга ведь, как вставать? — будто бы закапризничала Таня.

— Так наоборот, вылезли, снежком обтёрлись и сразу бодро на душе.

— Ага, конечно, как же я сразу не подумала про бодрость, — Таня тоже стала выползать из улиточного домика.

А снаружи была натуральная зима. Белым слоем толщиной в ладонь утихомирило всю зелень кругом. Стояло безмолвие, только снег шуршал по тенту.

— Красота! — натурально восхитился Иван. И давай скидывать одежды, чтобы принять снежные ванны.

— Вот чудак человек! — улыбнулся Андрей, стоя в нерешительности — последовать примеру или не дурить.

— Девчат, может, в палатках посидите пока мы завтрак приготовим?

— Ага, и туалет нам в палатку принесёте? — Таня стояла уже снаружи, щурясь от света. Свет проникал отовсюду — солнце размывалось «молоком», царящим вокруг. — Эдак, может и голова закружиться. Не видно ж горизонта никакого.

— Мда… и чего, пойдём всё равно? — это подала голос Ольга, влезая в ботинки.

— А чего ж сидеть? В такой красоте и идти приятнее, — хорохорился Андрей.

А вот Иван, обеспечив себе бодрость, к перспективам отнёсся более скептически.

— Так-то оно вроде так, да не совсем.