Дословный перевод

— Мам, а Илюша сейчас чем занимается? — стыдно признать, но она ничего не знала о жизни брата… Да, мама что-то упоминала в телефонных разговорах, но Алена всегда пыталась от этого абстрагироваться, чтобы не чувствовать себя совсем одинокой.

— Он полгода назад переехал жить в Уссурийск, работает дизайнером в рекламном агентстве. Говорит, что очень нравится.

— Это хорошо. А как к этому отнесся папа?

Ирина Леонидовна только махнула рукой.

— А от вас с ним реакции все равно не дождешься. Кивнете с каменными лицами и все. Он не обрадовался, но и не противился. Главное, что Илюше там хорошо, да и недалеко, мы часто видимся. — На это девушка не ответила, понимая, что мама, может, и не хотела подчеркивать, насколько далеко уехала Алена, но все равно не сказать это не могла. — Я же знаю, что ты вернешься туда. Хотя бы за Женей.

— Спасибо, что понимаешь это.

— А кто же ещё поймет, как не мать? — женщина чуть задержала дыхание и зажмурилась, сдерживая уже появляющиеся слезы. — Сиди, я открою, — Ирина Леонидовна встрепенулась от стука в дверь. — Это Коля.

Глядя, как мама целует вошедшего отца, Алена поймала себя на мысли, что, думая, почему родители до сих пор вместе, несмотря на такую разницу характеров и темпераментов, упускала, что дело не в детях или чем-то другом. Просто они были… на своих местах, что ли. Другая женщина не смогла бы жить рядом с Николаем Петровичем, а другой мужчина окончательно подавил бы Ирину, приняв её мягкость и уступчивость за слабость. Все должно быть в равновесии, вот только как эту самую точку найти?

Пока Алена отстраненно смотрела на родителей, те о чем-то вполголоса говорили, причем, тема беседы отцу точно не нравилась. Он пару раз что-то резковато ответил, не переставая упрямо качать головой. Наконец, похоже, мама его уломала, потому что она, легко улыбнувшись, поцеловала мужа и снова вышла на балкон.

— Ален, пообещай, что скоро приедешь к нам хотя бы на пару недель.

— Конечно. А почему ты говоришь об этом сейчас?

— Я все-таки пойду на массаж, а вы пока поговорите с папой, — Ирина Леонидовна неожиданно сильно обняла дочь. — Я тебя люблю, солнышко наше.

— И я тебя, только мне уже страшно — что вы задумали? — покосившись на хмурого отца, не сводящего с них взгляда, девушка нежно поцеловала мать в лоб и, так, в обнимку, они покинули балкон.

— Ничего особенного. Папа тебе все расскажет. А мне пора, — подхватив какой-то сверток, лежащий в изножье кровати, Ирина Леонидовна улыбнулась немного дрожащими губами и вышла за дверь.

— Пап?

Николай Петрович прошелся по комнате, тронув листья какого-то огромного экзотического лопуха, кадка с которым приткнулась в углу за туалетным столиком, и только после этого посмотрел на дочь.

— Ты точно хочешь уехать с ним?

"Начинается…"

Вслух она этого не сказала, даже выражение не поменяла, но появившееся глухое недовольство заставило сжать пальцы в кулачки.

— Я понимаю, что ты не одобряешь ни то, как я живу, ни с кем. Но это мой выбор. Пожалуйста, давай не будем снова ругаться из-за этого.

— А разве я сказал, что не одобряю?

— Иногда говорить не нужно, и так все понятно, — Алена встала напротив него, одернув себя, когда руки, словно сами по себе, попытались скреститься под грудью.

— Просто скажи. Ты хочешь ехать с ним или нет?

— Да.

— Документы с собой? Тогда вставай, и идем, — он повернулся и пошел к выходу.

— Подожди секунду. Ты хочешь…

— Не хочу. Знала бы ты, насколько не хочу. Но в аэропорт отвезу. Вещи потом пришлем, не волнуйся. — Вот как раз это её волновало меньше всего, барахла у неё и дома хватит. Но такое заявление от отца… — Для меня будет намного лучше, если ты останешься, но если хочешь уехать, мешать не стану.

Сказать, что Алена была удивлена, было бы слишком мягко, поэтому она ответила первое, что пришло в голову:

— Рейс отправляется через пятьдесят минут. Я не то, что не успею на регистрацию, мы физически не сможем попасть в Артем до вылета. Уеду завтра. Но за предложение — спасибо.

— Тоже мне, нашла проблему, — Николай Петрович вынул мобильник и, быстро найдя нужный контакт, все с тем же недовольным выражением лица перевел взгляд на вид за окном. — Миш, привет, это Герман. Да, я тоже рад. А звоню по делу — минут через сорок пять по расписанию должен быть вылет в N***. Задержи на часик-полтора. Ну, скажи, что решили перепроверить самолет перед отправлением. Кстати, лучше его, в самом деле, ещё раз посмотреть, этим рейсом полетит моя дочь. Нет, Алена. Да знаю, что обнаглел, сделаешь? Хорошо, буду должен, — мужчина убрал телефон в карман и повернулся к Лёнке. — Едем?

Честно говоря, это был тот редкий случай, когда у Лёнки дар речи пропал полностью. И даже не от этого поступка, а от выражения, с которым папа на неё смотрел. Да, досада никуда не делась, но… Он её понимал. Не одобрял и внутренне скрипел зубами, а сам при этом помогал, потому что прекрасно все сознавал.

Так и не дождавшись ответа, Николай Петрович, как маленькую, взял её за руку и, прихватил лежащую в кресле сумку, повел за собой.

— Паспорт хоть с собой, или это тоже нужно решать?

— С собой. Пап…

— Потом.

Именно так, молча, они вышли на парковку санатория, где уже ждал неизменный водитель.

— Леш, нужно попасть в аэропорт не больше, чем за час, — усадив дочь, Николай Петрович и сам устроился рядом.

— Сложно. Но можно, — Алексей плавно тронулся с места, и тяжелый автомобиль начал набирать скорость.

— Ты делаешь это, потому что попросила мама? — Алена специально понизила голос, стараясь говорить так, чтобы услышал только отец.

— Честно? Да, — Николай Петрович с на редкость невозмутимым видом смотрел вперед, словно все происходящее для него было совершенно привычным и обыденным. — Но и мешать уехать тебе завтра не стал бы.

— Спасибо, что не стал обманывать.

— Приезжай чаще, Ира скучает по тебе.

— Мне тебя тоже не хватает, пап, — она прекрасно поняла окончание фразы, которое он опустил.

Герман кивнул, словно она сказала какой-то ничего не значащий пустяк. А Алена только усмехнулась. Это же отец. Который многое ради неё сделает, но совершенно не умеет выражать чувства вслух.

Черт, снова какие-то слезы на глаза полезли… Наверное, день у ней сегодня такой. Рыдательный. Но окончательно разреветься ей не дал Астахов, которому, учитывая, насколько интенсивно его поминала про себя Лёнка, сегодня должно было полдня икаться.

— Здравствуй, Даниил Александрович.

— И тебе моё уважение, Алена Николаевна, — похоже, что и он куда-то собирался, во всяком случае, на заднем фоне четко различался свист набирающих обороты лопастей вертолета. — Ну, все, принимай работу. Задание выполнил, виновного наказал.