Дословный перевод

— Привел, Леш, — Лёнка не собиралась корчить из себя непробиваемую леди, потому не стала отлипать от Женькиного бока ради соблюдения статус-кво.

— Хорошо выглядите, — водитель не стал дожидаться ответа на комплимент, подхватил сумку с её вещами, все это время сиротливо простоявшую в прихожей, и потопал к машине.

— Вот. Именно так надо приветствовать женщину. А вы все норовили меня осмотреть и расспросить.

— Сейчас приедем, я тебя ещё и ощупаю, — усадив Лёну на заднее сиденье, Женька устроился рядом, тут же придвинув девушку к себе. — Есть хочешь?

— Нет. Домой хочу.

— Скоро улетим…

Почему-то, когда поднялись на восьмой этаж, и Женька закрыл за ними входную дверь, все мысли, включая совсем здравые, куда-то делись. Испарились, наверное. И кто к кому первый кинулся, тоже осталось непонятным. Вроде, только что стояли в лифте, крепко держась за руки, а стоило оказаться в прихожей, как куда-то улетела его куртка и Аленкин свитер. Да и разговаривать они сразу перестали, найдя более нужно важное занятие.

Только жадные, до умопомрачения, поцелуи и шепот. Невнятный, глухой, да ни один из них к нему и не прислушивался, и так понимая, о чем идет речь. Или не понимая, а чувствуя.

Тишину нарушало только тяжелое хриплое дыхание и легкий шорох ткани. Негромкий скрежет "молнии" и недовольное ворчание Алены, которой не дали расстегнуть его ремень, пока горячие ладони стаскивали, почти разрывая одежду.

— Тшшшш… Не спеши, — Власов, не переставая целовать её шею и плечи, на ощупь донес Лёнку по спальни. Правда, судя по грохоту, по пути что-то свалил. Или, как вариант, это так пульс в ушах колотился. — Подожди секунду.

Стащив с не совсем понимающей причину такой задержки Алены обувь и джинсы и не став пока снимать белье, Женька поставил девушку на кровать и старательно, не пропуская ни сантиметра, провел ладонями по её телу, тщательно осматривая любое подозрительное темное пятнышко.

— Это откуда? — пальцы замерли на уже побледневшем синяке на левой коленке.

— Ударилась о край ванны, — она перехватила его руки, поднимая их выше, не давая продолжить осмотр. — Жень… Меня не били и не насиловали, правда, — чтобы понять, дошло до него или нет, Лёнка отпустила ладони и, крепко обняв его за шею, прижалась лбом ко лбу. — Обращались, как с дорогой гостьей. Только испугалась сильно. И соскучилась по тебе.

Не став дожидаться ответа — мало ли что там ещё созреет в мужском разуме, Алена начала покрывать его лица быстрыми поцелуями, легко касаясь губами рта, скул, бровей. А чтобы совсем уж стало понятно, приподнявшись, закинула ногу ему на пояс. Для убыстрения мыслей, так сказать. Убыстрились они существенно — девушка даже едва слышно взвизгнула, когда её резко опустили на кровать, придавив сверху тяжелым телом.

— Не обманываешь?

— Не-а, — Лёнка все-таки высвободила одну руку и с легким нажимом провела ногтями по его пояснице. — А теперь хватит болтать, лучше раздевайся.

— Угу…

Хотя с обнажением возникли некоторые проблемы — Алена, целуя все, до чего могла дотянуться, больше мешала, чем помогла, так что Женьке пришлось перевернуть её на живот, вминая в матрас. Девушка выразила протест недовольным мычанием — говорить, уткнувшись лицом в подушку, почему-то не получалось. Пока она барахталась, пытаясь перевернуться, Власов успел снять с себя и неё последние оставшиеся одежные излишества и теперь также внимательно осматривал спину и прочие тылы. Особенного внимания удостоились ягодицы — за левую он даже слегка укусил, словно проверял, настоящая или нет. И тут же зацеловал след агрессии. Спустился губами вниз по бедрам, щекотнул кончиком языка чувствительное место под коленкой.

Воспользовавшись тем, что Женя перестал прижимать её к кровати, Аленка приподнялась на локтях и резко перевернулась, не дав снова себя зафиксировать.

— Иди ко мне.

— Сейчас, — сразу вытащив из портмоне презервативы, Власов забросил их куда-то в область изголовья. Потом найдут.

Пока он копался по карманам, Алена подползла ближе и, пользуясь временно вседозволенностью, прижалась к его спине, едва-едва касаясь сосками кожи на лопатках. И так же легко провела языком сзади по шее, с удовольствием вдыхая запах его волос.

— Скучал по мне? — вопрос получился немного рокочущим, как у мурлыкающей кошки. Стоит дать неправильный ответ — можно и когтистой лапкой получить…

— Да.

— И по чему именно? — теплые губы перешли на плечи, аккуратно прихватывая и отпуская кожу, вырисовывая языком какие-то узоры. А у него от этих осторожных касаний горло перехватывало, и пальцы начинали подрагивать.

— По всему, — улучив момент, когда она наклонилась чуть сильнее, Женька перехватил Алену и уложил спиной поперек своих колен. Но ладошки, которые тут ж заскользили по его груди и животу, ловить не стал, пусть играет. Пока ей позволяют.

Он нагнулся, накрывая губами её рот, и тут же отодвинулся, вызвав этим недовольное фырканье.

— Терпи, сама начала дразниться, — подчерчивая серьезность намерений, он провел языком по Лёнкиной груди, старательно обделяя вниманием соски, и хмыкнул, когда его за это ударили по плечу. — Дерешься, значит?

— Ага, — пока Женя не продолжил издеваться, щекоча и чуть поглаживая, девушка обхватила его за шею и, утратив всякое веселье, прошептала, не отводя взгляда от его глаз. — Мне тебя очень-очень не хватало.

— Ещё раз куда-нибудь так без меня намылишься — выпорю.

— Согласна.

Куда-то пропало все веселье и бесшабашность, только осталась нужда в касаниях на уровне потребности. Как будто от того, что один из них отодвигался, второму становилось физически больно.

Алена не знала, испытает ли он то же самое, но крепче прижалась к нему, теперь уже без игривости, не намекая, а четко требуя и обозначая.

— Давай все потом? Не хочу прелюдий…

Отвечать он не стал, почти грубо бросив на матрас, так, что у Лёнки от этого даже дыхание на пару секунд сорвалось. Хотя, когда Женька начал её целовать, как выяснилось, оно не особо и нужно. Так, пару раз в минуту судорожно втянуть воздух, и хватит. Главное, чтобы не переставал уже не гладить и ласкать, а, скорее, сжимать и тискать. Пусть иногда это было даже слишком чувствительно, зато теперь она точно знала, что все это кончилось, рядом любимый человек, которому тоже было одиноко и страшно. Но он этого никогда не покажет. И не потому, что мачо не проявляют эмоций, просто, чтобы не испугать.

Глупый.

Она же там, на острове, больше боялась, что его подставят или во что-то втянут, а не за себя…

Хотя, какая теперь разница, они вдвоем, а где именно — не так и важно. Здесь или дома… Ерунда это все.

— Ты обещал рассказать об Алине, — от приоткрытого окна по обнаженным плечам прошелся сквозняк, и Лёнка поспешила закопаться под одеяло, придвинувшись к Женьке ещё ближе.

— Может, не надо? — он повернулся набок и обнял Алену со спины. — Лучше скажи, зачем все это затевалось? Я так понимаю, что все немного сложнее, чем кажется…