Доверие
Шрифт:
«У них новая жизнь и новая работа. Они заняты» — в который раз напоминает себе Лука, косясь на лежащий на столе совсем рядом мобильник.
Ни одно отправленное за последнее время сообщение так и не значится прочитанным.
«У тебя ведь тоже дела, вот и занимайся ими» — сказал Самуил Борисович, когда Лука поднял вопрос о возможно новых номерах бывшей команды.
Легким росчерком на бумагу ложится первый штрих. Тянет тут же за собой второй и третий, выявляя очертания лобастой головы. Благо Тихон, перестав изображать из себя кляксу, садится, склонив голову чуть на бок.
— Гремлины. Некому гонять больше, вот совсем страх и потеряли.
Ответ
Признание Тихона, о том кто он есть, воспринялось на удивление легко. Всего-то и надо оказалось — ночь переспать, да протемпературить хорошенько. По легендам во всех домах домовые были. «А мы чем хуже?» — подумал, выныривая из темноты сна, Лука утром и забил. А вот к Тихону говорящему, видимо, будет привыкнуть тяжелее.
— Такие маленькие существа из фильма? — уточняет Лука, быстро, так чтобы домовой не сменил позу, набрасывая очертания кошачьей тушки. Остальное потом прорисует. По памяти или, если тот останется на месте, с натуры.
— Мелкие, вррредные, острррозубые. Не нечисть, а крррысы какие-то!
Лука чуть не давится кончиком прикушенного карандаша. Слишком уж реалистичная в голове картинка вырисовывается: как всегда степенный и спокойный Тихон гоняет нашкодивших гремлинов.
— Так сходи, погоняй снова?
«А я пока с невидимкой поговорю. Наедине. Без твоего вмешательства. Раз он призрак, значит, всякие вызовы должны действовать…»
— Ты знаешь, кто такие домовые?
Ворчание в чужом голосе заставляет подобраться, отложив незаконченный набросок в сторону и спустив ноги на пол.
— Домашний дух, защищающий и помогающий живущим на вверенной ему территории людям.
«Только что-то на духа ты не смахиваешь. Слишком материален».
— И пррривязанный к этому жилищу, — внезапно заканчивает за Луку Тихон. Хмурит брови, что на кошачьей морде смотрится довольно странно. — Я пррросто не могу сейчас пойти гонять этих маленьких пррроходимцев.
— Почему?!
Лука наклоняется слишком резко и быстро, так, что кресло приходит в движение, подло лишая опоры и откатываясь назад. Он только и слышит шуршание колёсиков по старому линолеуму, когда понимает, что летит носом в пол. Успевает выставить вперёд руки, но ожидаемой встречи с твёрдой поверхностью так и не происходит. Ворот домашней футболки неприятно впивается в шею, а в следующее мгновение Лука снова оказывается сидящим на попытавшемся сбежать кресле с громко бьющимся в груди сердцем.
За спиной ожидаемо никого не оказывается. Просто до мельчайших деталей знакомая комната: окно, висящие тряпками занавески по бокам, подсвеченный солнцем уголок шкафа.
Краем глаза удаётся зацепить какое-то странное марево, но оно тут же исчезает, словно растворяясь в воздухе. Только горчит на языке лёгкое недовольство, которое пропадает без остатка, стоит лишь вновь вернуться к Тихону.
Сиди тут человек, а не кот, и тени рядом вряд ли бы досталась хоть толика внимания. Тень и тень, у каждого есть. Только эта мало того, что слишком большая для кота, так ещё и ведёт себя неправильно. Сначала колеблется, хотя источник света не двигается. А потом и вовсе меняется, приобретая всё более чёткие контуры. Словно удалось всё-таки воспользоваться собственными способностями, вот только мир вокруг по-прежнему остаётся цветным.
По спине Луки проходит неприятный холодок. Почти хочется зажмуриться и испугаться, как маленькому. Только вместо этого Лука продолжает смотреть. Наблюдает за тем, как тень перетекает, словно сменивший позу человек.
—
А чётче можно? — наглеет Лука, чувствуя, как от звука собственного голоса замирает в груди сердце и, неожиданно, становится легче.— Ты меня видишь?..
Лука жмурится и мотает головой, только это мало чем помогает. Серый силуэт становится ещё светлее, но четкости своей при этом не теряет.
— Ты меня видишь.
На этот раз фраза звучит как утверждение.
Голос снова кажется смутно знакомым и это не потому, что Лука его не так давно уже слышал. Память словно издеваясь, щекочет нервы, однако нужное воспоминание отчего-то никак не удаётся ухватить за хвост. Силуэт приближается, постепенно обретая новые черты и становясь ещё больше похожим на человека.
Ещё немного, ещё чуть-чуть и Лука узнает, кто именно подселился бесплатным соседом в квартиру.
Хочется податься вперёд, но ещё свежа память о том, как он позорно, несмотря на все тренировки, совсем недавно чуть не повстречался с полом носом.
Надо сразу смотреть в лицо, убеждает себя Лука. Пока он не отвернулся. Однако, вместо этого, скользит взглядом снизу вверх, начиная от потрёпанных кроссовок. Отмечает джинсы с каким-то пятном на колене, футболку с потрескавшимся от времени принтом мотоцикла по центру. Внутри шевелятся воспоминания, а пришедшая в голову мысль: «Это не реальность, мне всё кажется», так и остаётся невысказанной. Лука не знает, чего в нём сейчас больше: веры или желания верить. Потому что он помнит эту одежду, помнит, откуда появилось пятно и знает, чьё лицо увидит прежде, чем наконец-то поднимает на него взгляд.
— Отец… — против воли срывается с губ тихий шёпот.
У призрака знакомые, торчащие в разные стороны вихры, — Лука помнит, что они, несмотря на не такой уж и большой возраст, были наполовину седыми, — и родное лицо. Он не видел его, кроме как на фотографии, уже десять лет.
— Прости что в таком виде, — призрак криво улыбается, делая ещё шаг вперёд. Присаживается на край дивана, как только Тихон, подобно простому коту запрыгнув на его спинку, растягивается вдоль стены. — Не думал я, что всё так выйдет.
В голове закручивается калейдоскоп из вопросов и мыслей. Хочется узнать так много, понять происходящее. Слишком уж сильно оно выходит за грани привычного, хотя и остаётся вполне логичным. Есть же люди со спящими сверхспособностями, почему бы не быть и другим вещам и существам, тем более уже описанным в мифах и легендах.
— Как так? — выдыхает Лука, ёжась от лёгкой дрожи, что принесла за собой мысль, а точно ли сидящее перед ним существо призрак отца?
Глава 11
Ветер ласкает крылья, когда он раскрывает их в полёте. Подхватывает, удерживая на высоте и позволяя планировать, не падая камнем вниз. Небо над головой тёмное, ночное. Если задрать голову, Макар уверен, будут видны звёзды. Однако ему это не нужно. Вместо этого Макар складывает крылья, устремляясь к темнеющей внизу земле, и безошибочно находит идущего впереди человека. Расправляет крылья, разворачиваясь и выставляя лапы вперёд, прежде чем опуститься на подставленное плечо. Только вместо того чтобы почувствовать опору, Макар чувствует, как на него самого опускается тяжесть. Она оттягивает руку, перебирая острыми коготками по плечу и задевая крылом ухо. И это кажется настолько привычным, что Макар не останавливается. Он так и продолжает идти вперёд, постепенно ощущая рядом чужое присутствие.