Дожить до весны

Николай видел всего два возможных способа остановить их. Первый – добыть доказательства преступлений, достаточные для того, чтобы навести на них полицию. Потому что без доказательств никакие связи не помогут, представителям закона не нужен международный скандал. Второй способ – определить, кто их нанял и зачем, если каким-то образом устранить заказчика, преступники отступят сами.

А иначе они выполнят задание любой ценой.

?

Гарик все еще осторожно прислушивался к себе – не постоянно, но иногда. С ним такое бывало в детстве, когда он после тяжелой болезни ждал, придет ли снова удушающий кашель, или касался пальцами корки на ссадине. Мать тогда говорила не заниматься ерундой и просто ждать. Но просто ждать Гарику было скучно, неугомонная натура требовала экспериментов.

Пустота не возвращалась. По крайней мере, сейчас. Он не льстил себе надеждой на то, что все его проблемы закончились и его больше никогда не накроет тягучее ощущение бессмысленности самой жизни. Было бы неплохо, но слишком уж часто внутренние демоны его обманывали. И все же он все больше укреплялся в мысли о том, что пока очередной тяжелый период миновал. Да, было сложнее, чем раньше, и сам он, если уж оценивать совсем честно, не справился. Так ведь и вляпался он в это не сам! Поэтому Гарик не видел ничего плохого в том, что ему помогли.

Причем не только Майя. Да, она указала ему нужное направление, помогла сделать шаг. Но когда он сосредоточился на восстановлении, многое из уже произошедшего предстало в несколько ином свете.

Когда все случилось, Форсов его не то что не выгнал – не стал манипулировать им, угрожая прекратить общение, если он не сделает что-нибудь. Что угодно, тут уже не принципиально. Когда тебя шантажируют, тяжеловато помнить о том, что это во имя добра и всего хорошего. Но Форсов до такого не опустился – и это было важно.

Матвей проявил некое подобие сострадания. Не особо убедительно проявил, но для Матвея и это много. Когда речь заходит о сближении с кем-то, срабатывают его собственные предохранители, так что даже этот гениальный психолог становится по большей части бесполезен. Однако он пытался, и он не вызверился, Гарик признавал, что это стоит ценить.

Таиса извелась, но этого и следовало ожидать. Она, в отличие от Матвея, быстро открывалась людям, которые ей нравятся, прикипала к ним и всерьез беспокоилась. Ей искренне хотелось решить их проблемы, но в случае Гарика проблему решить было нельзя. Не извне так точно. Он осознавал, что это больно ударило по Таисе, и все равно ничего изменить не мог.

Однако именно она додумалась позвать к нему Майю… И это было важно.

Майя вдохновляла его сама по себе. Даже если бы она не общалась с ним, одно лишь напоминание о том, что она есть в этом мире, дорогого стоило. А она еще и пришла… Таиса сразу рассказала ей правду, не стала прикрываться никакими загадочными болезнями и психологическими травмами. Гарик понимал, что она поступила правильно, такое скрывать нельзя, особенно когда просишь о помощи, и все равно злился на нее за это. Ему не хотелось, чтобы Майя знала его таким… Не хотелось! Это почти то же самое, что хотеть чего-то. Иногда сильное противодействие желанию значит не меньше, чем само желание, а желания не выживают в пустоте.

Ну и конечно, была сама Майя. Такая, как есть. Не испугавшаяся его даже после того, как узнала правду, хотя все ведь боятся наркоманов. Между прочим, не зря, и ей не следовало бы оставаться с ним наедине, тем более ночью. Но она смотрела ему в глаза, улыбалась и ничего не боялась. Меньшее, что мог сделать для нее Гарик, – это изобразить человека, которого она в нем видела.

Она не подозревала, что ее одной достаточно. Майя была убеждена, что ей обязательно нужно что-то делать, чтобы оправдать свое присутствие. Гарик позволил ей суетиться, это было даже забавно.

– Тебе не больно? – с тревогой уточняла она. – Может, лекарство какое принести? У тебя нет симптомов… этого самого…

– Когда ты говоришь «этого самого», придумываются варианты поинтересней, чем ломка, которую ты имеешь в виду, – хмыкнул Гарик. – У меня нет ломки. И не было.

– Как это не было? Таиса сказала, тебя насильно накачали наркотиками…

Интересно, Таиса своим длиннющим языком может себе спину почесать или у него одна функция – выдавать чужие секреты?

– Накачали, – неохотно признал Гарик. – Но я этой дрянью благополучно траванулся. Так что симптомы отравления у меня совпали с первоначальной ломкой, а лечение от всего одно. Долгосрочной ломки не было вообще – я не подсел.

– Но это все на уровне тела, на уровне души ведь сложнее…

– Моя душа надежно защищена, она в игле, игла в яйце, яйцо в утке, а утка – знаешь, где?

– Вызывает у зайца много вопросов, – кивнула Майя. – А ты отшучиваешься вместо того, чтобы принять реальность.

Она будто забыла, что он сам психолог, что его наставник и вовсе мастер международного уровня. Майя начиталась простых истин в интернете и теперь готова была смешать из них панацею. Гарик не перебивал просто потому, что ему сейчас говорить не хотелось.

– Ты не замечаешь ту токсичную среду, в которой существуешь, потому что притерпелся к ней, – продолжила Майя. – Ну это, знаешь, как с лягушкой, которая варится заживо, без сопротивления, потому что вода нагревается постепенно.

– Я передам Таисе, что ты считаешь ее токсичной средой. Я с тобой, кстати, солидарен.

– Ой, перестань! Ты знаешь, что я не о Таисе или Матвее говорю. То, как с тобой поступила твоя семья, твоя сестра… Это непростительно. И легко советовать тебе отстраниться от них, не обращать на них внимания. Я понимаю, что ты не можешь, да и никто не может. Знаешь, мне иногда кажется, что мы от рождения связаны с семьей невидимыми нитями – прямо под кожей. Но если кто-то добровольно вырывает из себя эти нити, больно обеим сторонам.

– Слишком глубоко для меня. Я поверхностный человек, практически дно!

– Хочешь смутить меня? – улыбнулась Майя. – Ну и зря. Я уже так легко не смущаюсь, как раньше. Ты замечал, что ерничать и иронизировать намного проще, чем сказать что-нибудь доброе, от души? Потому что душу ведь нужно открыть, а это… Это как кожа после ожога, понимаешь?

Сколько бы она ни изображала уверенность, она все равно волновалась, Гарик прекрасно это видел. Поэтому очередную шутку он сдержал, кивнул и все.

– Вот! – обрадовалась Майя. – А в твоем случае еще и из-за работы приходится видеть много нехорошего. Я пару раз спрашивала о том, что вы делаете, у Матвея и Таисы, да и ты мне рассказывал… У меня волосы от такого дыбом! И это при том, что я совсем мало знаю. Но в итоге вы если не постоянно, то очень часто имеете дело с нехорошими людьми. Я вообще не знаю, откуда они берутся! Но всякие эти криминальные новости… Это же ужас, я их даже читать не могу! «Муж расчленил и съел жену», «Мужчина изнасиловал ребенка за то, что тот не так на него посмотрел» – это что вообще? А ведь для вас это не какие-нибудь заголовки, вы с этим имеете дело…