Дожить до весны

– Кто-то же должен.

– Да, я понимаю, но… Мне кажется, на фоне всего этого очень легко забыть, что есть и другие люди. Которые не совершают преступлений. Которые любят свою семью. Которые любят свою работу. Да просто люди, которые любят! Нормальные, живущие тихой маленькой жизнью. Но все ведь говорят, что это неинтересно, нужен драйв, эмоции через край и все такое… Крикливое меньшинство привлекает к себе внимание. Спокойное большинство кажется слабым, тусклым каким-то… Так ведь хорошие люди просто не совершают поступков, о которых пишут в криминальных новостях! И этих, других, людей больше, мир, в котором живут они, как раз прекрасен, он просто за кольцом из тех чудовищ, которые вас окружают!

Гарик вынужден был признать: она несла феерическую банальщину. А еще она была в этот миг не смешна, она была прекрасна, потому что искренне верила каждому слову. Та же банальщина лишь позабавила бы Гарика, если бы ее настрочила на своей страничке в социальных сетях какая-нибудь малолетка, стучащая клавиатурой под крылом мамы и папы.

Но Майя была другой. Она прошла через ад, который многих сломал бы навсегда. Она не просто выжила, она вырвала свою жизнь, когда челюсти смерти уже захлопнулись. И то, что после этого она не озлобилась, не утратила способность наивно верить в лучшее, значило для Гарика куда больше, чем ее слова как таковые.

Вера Майи была намного сильнее пустоты. Следовательно, пустоту можно победить, и вот об этом следовало помнить.

Нельзя было сказать, что все позади, Гарик бодро вскочил на ноги и дальше побежал по жизни, но он восстанавливался. Он снова мог полноценно вернуться к работе – как оказалось, вовремя. Это дело становилось все более запутанным, да еще и время играло против них.

Форсов поручил ему поговорить с Артемом Мельниковым. Сынок уже попытался подставить отца, но пока по мелочи – Марина не могла предложить ничего, кроме затаенной злобы, компромата у нее не было. А вот Артемка мог знать больше, чем сказал. На всех фотографиях, сделанных до смерти Клары, он жался к ней и игнорировал отца. Мамин мальчик. Если так, ему было особенно тяжело принять ее смерть. Интересно, у него есть какие-то доказательства, что Клару убил Вадим? Или Артем обвинил отца вслепую, потому что ему нужно было кого-то обвинить, только это уменьшило бы боль?

Так что Артема следовало изучить получше, но просто говорить с ним Гарик не собирался. Какой толк вообще? Понятно, что правду этот типчик не скажет в любом случае. Профайлер мог определить ложь, заставить Мельникова-младшего нервничать и заикаться. А толку-то? То, во что Артем верил, не обязательно было правдой, искренние заблуждения еще никто не отменял. К тому же, сидеть и говорить Гарику было мучительно скучно.

Куда любопытней ему было понаблюдать за Артемом в естественной среде обитания. Если бы все оказалось предсказуемо, он бы, так и быть, потратил час своей жизни на болтовню. Но наследник умел заинтриговать: рядом с коллегами он держался уверенно, Таиса упоминала, что и в обществе отца он был таким. Но когда Артем считал, что за ним не наблюдают, он позволял себе слабость, замирал, делал дыхательные упражнения – ему явно не впервой сталкиваться со стрессом.

А еще он не задерживался на одном месте. С утра он пару часов пробыл в офисе, Гарик проскользнул за ним туда, но изначально заинтригован не был. У него даже хватило времени, чтобы отвлечься, вспомнить ночной разговор с Майей – это было куда приятней, чем сосредотачиваться на настоящем моменте.

Зато дальше события стали развиваться намного интересней. Артем поехал в торговый центр, но не сделал там ничего толкового, он не закупался, ни с кем не встречался, просто бесцельно бродил по магазинам. Иногда рассматривал вещи, чтобы его присутствие не выглядело таким подозрительным. Правда, сконцентрироваться все равно не мог, сначала схватил с вешалки зеленое платье, потом отшатнулся от него, как от гадюки.

Гарик сообразил, что Мельников попросту пережидает тут, и не стал ходить за ним. Он вернулся на парковку, заставленную машинами. Ночь снова выдалась морозная – утром и автомобили, и асфальт покрывала глянцевая ледяная корка. Сейчас она по большей части растаяла, обернувшись искристыми весенними лужами, но в тени еще выживали отдельные скользкие участки.

Гарик воспользоваться этим, чтобы художественно и очень убедительно поскользнуться и упасть прямо у машины Артема Мельникова. Проявив особую неловкость, он распластался на асфальте так, чтобы можно было закрепить трекер на днище автомобиля. Внутренний критик требовал дополнить сцену витиеватым матерком, однако Гарик обнаружил, что за ним наблюдают молодая женщина и девочка лет пяти. Пришлось со вздохом выдать:

– Экая досада!

Мать почему-то насторожилась и поспешила увести девочку подальше. Гарик даже заподозрил, что она распознала его трюк с трекером, но в итоге решил, что любую странность особо бдительные гражданки просто принимают за признак педофила. Или алкоголика. Или педофила-алкоголика.

Гарик забыл о невольных зрительницах в момент, когда они скрылись из виду, ему было важно, что все получилось. Теперь ему не обязательно было неотрывно следовать за Артемом, на экране бортового компьютера уже загорелся красный огонек – трекер подключился к системе безупречно.

Минут через двадцать Артем устал изображать активного покупателя и вернулся в машину.

– Объект «Павлик Морозов» покинул здание, – объявил Гарик. То, что у него нет аудитории, не имело вообще никакого значения.

Теперь он следил за Мельниковым издалека. У него больше не было необходимости держаться за автомобилем Артема, однако он всегда оставался в том же районе, чаще всего – на какой-нибудь параллельной улице, чтобы не потерять сигнал трекера.

Артем метался. Чем дольше Гарик его преследовал, тем больше убеждался: Мельников наматывает круги ради самого процесса. Видимо, Артем подозревал, что за ним могут следить, и изо всех пытался эту слежку сбросить.

Слежки, на самом-то деле, не было – кроме Гарика. Сам Гарик изначально это знал, потом даже наблюдал за Мельниковым напрямую, чтобы убедиться. Рядом не было не то что дилетантов, а только таких и мог засечь Артем, но и профессионалов, которых распознал бы Гарик. Похоже, у наследника просто совесть нечиста, он знает: хватает причин, чтобы ему втащить, вот и готовится к худшему.

Это не поведение того, кто мог нанять международных наемников, но определенно поведение того, кто знает больше, чем говорит.

Наконец после долгих метаний, уже в золотистых от света фонарей городских сумерках, Артем добрался до промзоны, и там он как раз задержался. Гарик соваться следом за ним за шлагбаум не стал, он устроился на парковке, где стояло несколько автомобилей, и наблюдал оттуда. Он видел помещение, в котором скрылся Артем – похоже на какой-то склад. Гарик не брался даже предположить, что там хранится.

Здесь Мельников остался на пару часов. Гарик воспользовался этой паузой, позвонил сначала Майе, попросил его прикрыть.

– Ты же там не наркотики употребляешь? – строго спросила она.

– Нет, просто ем младенцев и насилую пенсионеров, – отчитался Гарик.

– А, ну ладно. Только не кури. Если Таиса позвонит, скажу, что ты у меня.

– Я и так мысленно всегда с тобой!

Следующей его собеседницей стала как раз Таиса, которой он сообщил, что ночевать будет у Майи. Он был вообще не обязан ни перед кем отчитываться, но допускал, что именно Таиса полезет в его квартиру, если почует неладное. Он ведь так и не выяснил, где она взяла те ключи, которые передала потом Майе, и сколько у нее вообще дубликатов.