Дожить до весны

Николай Гаврилов принял профайлера в своем кабинете. Помещение было просторное, в угловой части здания – это обеспечивало панорамные окна, дающие много света даже в самый пасмурный день. Однако в целом обстановка на роскошную не тянула: стандартная мебель, компьютер устаревшей модели. Личных вещей очень мало, но есть сувениры с разных континентов – и есть фотографии на стенах, напоминающие о многочисленных путешествиях Гаврилова. Семейных снимков не было вообще.

Форсов знал, что его собеседнику шестьдесят девять лет, но выглядел Гаврилов намного старше. Не плохо, нет, и до дряхлости ему было далеко, напротив, его движения оставались уверенными, чувствовалось, что он то ли ходит в тренажерный зал, то ли активно занимается спортом. Однако многочисленные путешествия по странам с экстремальным климатом сказались на коже: морщины и пигментные пятна будто боролись друг с другом за каждый сантиметр того, что больше всего напоминало опасно тонкий пергамент, на многих участках провисали заметные складки, кое-где сильно вздулись вены. К тому же Гаврилов зачем-то отчаянно пытался сохранить остатки сильно поредевших волос – он отращивал длинные пряди и с помощью воска закреплял их на лысине. Если он думал, что это делало его моложе, то напрасно.

Он наблюдал за Форсовым настороженно, однако само это мало о чем говорило. Есть ли ему что скрывать? Да конечно – с учетом недавней находки Гарика. Большой вопрос в том, связано это со смертью Клары или нет.

– Почему за это дело снова взялись? – хмуро спросил Гаврилов. – Я думал, его признали несчастным случаем.

– Пока оно таковым и остается. Для того, чтобы устроить полноценный пересмотр, нужны веские основания. Именно поэтому им занимаются консультанты, а не полиция. Мы опрашиваем всех, кто был знаком с этой семьей.

– И как?

– Есть основания для подозрений. Сам Вадим Мельников, разумеется, все отрицает. Но мы должны учитывать, что он стал бенефициаром смерти Клары: он получил полный контроль над ее компанией. Мы также побеседовали с Мариной Маякиной, и она убеждена, что именно Вадим виновен в произошедшем.

– Ну, Маринка вам явно романтики наплела какой! – рассмеялся Гаврилов. – Но на самом деле вы мыслите в верном направлении: выгода и только выгода.

– Он уволил вас, не так ли?

– Да как только умостил свою задницу на кресло Клары! Причем он готовился к этому… он ко всему готовился.

– Что вы имеете в виду?

– Начнем с моего увольнения. Я ведь там был не каким-нибудь мальчиком на побегушках! У меня был контракт, я собирался бороться за свое место. Но для меня это стало неожиданностью, а у Мельникова уже были собраны все данные о любых моих прегрешениях за последние несколько лет. Он докопался до всего: от опозданий на пять минут до потенциальных убытков, к которым привели некоторые мои действия. Такое по щелчку пальцев не соберешь! Нет, он знал, что идет на войну… Он представил меня настолько некомпетентным идиотом, что остальные партнеры, даже знавшие меня много лет, знавшие меня до него, поддержали именно его! И я полетел в никуда. Он убрал всех, у кого была своя воля, и, разумеется, тех, кто спал с Кларой – комплексы покоя не давали, видно.

– Таких было много?

– Прилично, – ухмыльнулся Гаврилов. – У всех свои маленькие увлечения, не осуждаю.

– Вы с ней спали?

– Я – нет. Я-то был не против, но ей, видно, не зашел. Она говорила, что любит меня как брата, а потому не может смотреть как на мужчину. Женщины почему-то думают, что это комплимент. Но спала она и с главным бухгалтером, и с начальником охраны… Все они вылетели вместе со мной. Даже те, кто был нужен фирме.

Это до сих пор злило Гаврилова, и он не собирался ничего скрывать. При этом он обошел тот факт, что даже с потерей ценных кадров Мельников сумел удержать компанию на плаву и быстро ее развить. Но Форсов не стал на это указывать, ему сейчас нужно было доверие, а не скандал.

– Марина считает, что это Клара слепила из Мельникова бизнесмена, – сказал профайлер. – Без нее он был никем.

– Ну-у-у… Не совсем, – неохотно признал Гаврилов. – Да, он ублюдок и предатель. Но он никогда не был безмозглым. Когда Клара его приручила, ему остро не хватало опыта и образования, а вот со способностями у него все было в порядке. Поэтому я предупреждал ее: будь с ним осторожней. У него достаточно мозгов, чтобы избавиться от тебя.

– Он сразу проявил склонность к такому? Насколько мне известно, они были женаты девятнадцать лет. Это солидный срок.

– Да уж, за убийство иногда меньше дают! Сначала он был паинькой, иначе она сама бы разобралась с ним. Может, он бы паинькой и остался… При всей моей неприязни к этому ничтожеству, должен признать, что он вряд ли планировал такое сразу. У него было собственное представление о… благородстве, что ли. Он чувствовал благодарность Кларе.

– Любил ее?

– Я в таком не разбираюсь, – отмахнулся Гаврилов. – Но обращался всегда уважительно. В первое время многие ее враги пытались добраться до Клары через него, это я потом узнал. Давили на гордость: типа, что ты за мужик, если тобой баба управляет? Но он не повелся и продолжил играть на ее стороне. Так все могло и остаться, если бы Клара не начала тупить.

– Что вы имеете в виду? Марина утверждает, что Клара его не провоцировала.

– Потому что Марина тоже баба, она то, что творила Клара, недостатком не признает! А Клара… Она всегда покусывала его, напоминала, что взяла его чуть ли не с улицы, как дворнягу. Порой такое болтала, что даже мне ей по морде дать хотелось… Но он терпел. Только вот в какой-то момент, за пару лет до смерти, Клара будто с катушек слетела. По сравнению с тем, что она несла теперь, ее прежние оскорбления комплиментами казались! Она могла начать ему хамить прямо на заседании совета, упоминала личное, короче, выбалтывала то, что остальным знать не полагается…

– Как к этому относился Мельников?

– Злился, конечно. Иногда орал в ответ. Но никогда ее не бил… Не при мне так точно, да и вообще она ни разу битой не ходила.

– Она могла скрывать травмы с помощью одежды или косметики, – предположил Форсов.

– Не-е-ет… Тут не только в синяках дело. У человека, которого бьют часто и сильно, и выражение лица особое. А Клара королевой ходила… До самого конца.

– У вас есть предположения насчет того, почему она начала так относиться к мужу? Быть может, он что-то сделал, чтобы спровоцировать ее?

– Да нет, вряд ли… Я так думаю, что просто период у нее был такой – время, когда бабы понимают, что стареют и больше не будут молодыми никогда. Они тогда все злобные становятся, Клара не была исключением. Она просто не понимала, что играет с огнем.

– Вы сказали, что он активно готовился к убийству жены. Что еще это включало, кроме сбора компромата на ее союзников?

– Бегать начал! – хмыкнул Гаврилов.

– В смысле?

– В буквальном. Он с сентября приступил к активным тренировкам – силовые упражнения, бег и плавание. Как он отмазался от ее убийства? Его адвокат давил на то, что Мельников не мог увести машину под лед, ведь он сам рисковал погибнуть. По этой же причине он ну никак не мог вытащить Клару! А он просто готовился к тому, что произойдет. Да, он все равно мог умереть. Но он привел себя в такую форму, что шансы на это были почти нулевые.

Очень любопытно… И сами показания – они действительно указывают на подготовку к убийству нестандартным способом. И то, что Гаврилов знал такие подробности из жизни семьи. Выяснить это самостоятельно он вряд ли мог: до смерти Клары у него не было оснований пристально следить за образом жизни Вадима Мельникова. Вероятнее всего, об этом ему сообщил Артем.

Получается, эти двое не просто связаны теневым бизнесом. Артем поделился с ним подозрениями насчет отца – и получил поддержку. Тут скорее сотрудничество обосновано этой общей связью, ведь иначе у Артема нет оснований рисковать жизнью и свободой ради незначительного дополнительного дохода, компания его семьи намного прибыльней компании Гаврилова.