Драконья оспа

Водитель был не очень толковый, так что Елене приходилось временами использовать собственную реакцию, чтобы нормально доехать до пункта назначения. Это с учётом пустых трасс. Так что по прибытии в Лунатех она решила не задерживать человека и отпустила с миром, убирая от чужой головы «драконьи крылышки», как она их называла. И водитель остался сидеть за рулём, ошалело разглядывая окрестности и пытаясь понять, где он и что тут делает.

Елену зазнобило — в рассветные часы, даже летние, нестерпимо холодно. И она почти потрусила по знакомой тропинке в сторону исследовательской базы. Притворяющейся теперь просто сгоревшим складом. Без труда перемахнула через металлическое ограждение и, инстинктивно пригибаясь, поспешила к зданию.

Разрушено оно было куда сильнее, чем можно было себе представить. Начисто лишившись крыши и с обвалившимися стенами, здание обрушившимися и заострившимися стенами напоминало вывернутую челюсть бесславно павшего великана. Так и хотелось опасливо обернуться, чтобы увидеть, куда же откинуло его голову.

Елена стала ступать тише, но битый кирпич, перемешанный со стеклом, всё равно хрустел на всю округу. По крайней мере, ей так казалось.

Подбиралась она осторожно, боясь, что кто-нибудь её услышит. И сама себе не могла признаться, что опасается не столько охраны, сколько… Чего? Понимания, что она не настолько честная и волевая, как ей казалось?..

Чем ближе она подходила к раненым стенам, тем медленнее передвигалась. Ноги то и дело старались подвернуться, а воздух всё сильнее пропитывался обвинительной гарью. Слабая тень малодушия начала цепляться за сердце.

Ты её бросила.

Из-за тебя она пострадала.

Из-за тебя она умерла…

Горло неприятно сжало, и Елене захотелось бежать. То ли вперёд, к зданию, несясь навстречу наказанию. То ли назад, подальше отсюда, в обманчивую безопасность своего тесного мирка.

Она предпочла первое. И, не глядя, перемахнула через тёмный провал в стене.

Вооружённая охрана, отряд спецназа или просто стрельба на поражение не стала бы для Елены особенно неожиданностью. А вот тишина и пустота — стали.

Она оказалась в той самой комнате, где раньше сидела кто-то вроде директора — узнала по оплавленному и от того печальному столу. Значит, драконий «конвеер», выводящий их на «прогулку» — соседняя комната. Сердце противно сжалось. И Елена всё равно пошла туда, куда не очень хотелось.

Ей казалось, что какая-нибудь кракозябра возьмёт да и выскочит на неё из-за угла. Но за углами таилась только копотная, прохладная пустота. Противная «карусель» переломилась пополам и теперь огромной глыбой среди щепок бессильно преграждала Елене путь. Та закашлялась от неожиданно подтупившего к горлу запаха гари и тщетности.

Как не бывает чудес, так и не бывает чудесных находок, разрешающих внутренние противоречия. По крайней мере, сегодня. И по крайней мере для Елены.

Чувствуя себя глупой, сродни тем бездельникам, что «лазают по заброшкам», Елена, не заботясь сохранностью юбки, присела на обломок «карусели». Нет, всё-таки хорошо, что они эту штуку уничтожили. Поверженная, она немного успокаивает. И даёт надежду. Что всё уже позади, и Арина в любом случае свободна. Если, конечно, это была она… Или не она?

Что-то вроде осознания того, что есть вещи вне её контроля немного ослабили внутреннее напряжение. И Елена чуть с большей надеждой взглянула в окружающее пространство.

То место, которое не так давно явно мучило её сородичей, стало тихим. Даже охрану не удосужились поставить — хоть ленивого дедушку с дубинкой. Будто окончательно бросили это место, постарались забыть. И теперь жёлтые и мягкие утренние лучи несмело проникают через развалины. Робко освещая то, что всё это время было скрыто. И делая обломки и беспорядок совсем не страшными.

Наверное, Елена всё-таки не зря сюда приехала.

Поднявшись, она уже смелее зашагала к большому провалу, за которым начиналась улица. Уже не к тому, через который сюда пролезла. Почему-то возвращаться старым путём не хотелось.

Шла Елена медленнее, чем хотелось — неровный и усыпанный непонятно чем пол не располагал к спортивным забегам. Может, следует уже приобрести что-то типа кроссовок?

До подсвеченного золотом провала уже совсем немного. Елена чувствовала лёгкость во всём теле, которую никак не могла объяснить. Вроде же ничего не изменилось. Хотя…

Выползшая сама собой на губах улыбка вдруг странно отдалась в голове. Будто где-то за затылком резко сдулся воздушный шарик. Из живота по всему телу побежала неуправляемо-противная волна жара. Живущая своей жизнью и портящая жизнь Елене.

Чувствуя, как мир противно закружился вокруг, Елена схватилась за что-то твёрдое, не придавая значение тому, что руку мгновенно пронзили острые иглы. Но устойчивости миру это не добавило. В теле явно что-то всё время отказывало, лишая Елену сил.

Затошнило.

И ужасом накрыло холодное осознание — Елена умирает. Вот так просто и ни с того, ни с сего.

Горло сузилось, отказываясь пропускать внутрь воздух. Кровь словно закипела. А в голове билась единственная мысль — «Это пройдёт!».

Это просто какой-то приступ… Типа астмы или неврологии. Паническая атака. И сейчас закончится. Скоро.

Потому что умирать — очень не хочется. Не сейчас. Не здесь. Пожалуйста…

Елена попыталась держать глаза открытыми. Чтобы видеть мир. И дышать…

Сейчас…

Пройдёт…

Глава 14. Ладно. Колите…

Натужно радостный свет отпечатался на веках, безжалостно выдирая из и без того не крепкого сна. Оля наморщилась в тщетной надежде, что от этого снова потемнеет. Но за-вековое пространство просто пошло красными пятнами, повторяя частый сосудистый рисунок, и Оля недовольно бахнула на лицо рукой. Тогда стало темно, но предатель-сон уже всё равно слетел, и пришлось возвращаться в реальность. И ему на смену пришло ощущение, что в шее что-то связано. Старость — она не радость: едва-едва не так повернёшься, и хана. Кстати, почему её голова так высоко запрокинута на этой дурацко-жаркой подушке? Не мудрено тут получить защемление хитрости и обострение какого-нибудь артрофореза.

Предчувствуя, что сегодняшний день не задастся, Оля глубоко вздохнула и переменила позу, надеясь всё-таки начать день попозже. Тело на это отозвалось тяжестью и кое-где почему-то саднением. Заставившим разум заработать шустрее. И в долю секунды в просыпающийся мозг впихнуло всё, что вчера произошедшее. Сна, конечно, уже ни в одном глазу.

Оля вытаращилась так широко, словно решила переплюнуть старого образца куклу, у которой зерцала души были абсолютнейше круглыми. И, судя по боли в глазницах, у Оли это получилось. Несмотря на слепящий утренний свет, она разглядела всё и сразу.