Драконья оспа

Юркино лицо мяло подушку. Вернее, половина лица — потому что её как раз не было видно. Только торчащая островатая скула, кусок носа и светлые волосы, чем-то вроде мочалки накрывшие единственный доступный глаз. Наверняка неудобно и щекочет — вон как сильно бровь напряжена. Даже морщинка проступила. Оля остановила руку, чтобы не поправить.

И одним махом перекатилась на спину. Понятно, почему всё болит и слепит — этот диван явно не предназначен для ночёвки нормальных человеческих людей. Скорее для испанской инквизиции. Как только Юрка на нём всё это время спал?

Оля попыталась определить, чего теперь нужно делать. Как на зло, ничего не определялось. И как на зло Юрка тоже начал просыпаться. Мог бы уже, в самом деле, привыкнуть и к бьющему в глаза солнцу, и к комкам швов под рёбрами. Не маленький уже.

Заворочался, ловко перекатываясь на спину и стягивая с Оли простыню — под одеялом было бы жарко. И та машинально дёрнула его обратно, снова закрывая грудь. Юрку этот жест, кажется, взбодрил, и он открыл глаза. В Олину сторону. Хвала небесам, она умеет выдерживать такие взгляды. А вот к таким искренним и обезоруживающим улыбкам привыкла не очень. Так что, когда Юрка ленивым котом потянулся к ней, Оля не смогла ни отстраниться, ни двинуться навстречу.

Что Юрку не смутило. Он чмокнул Олю в уголок губ и, нисколько не заботясь о смятой простыне, развалился на кровати. Как есть — кот. За хвост бы дёрнуть…

Оля сосредоточилась на безукоризненно ровном потолке и будто-то бы ему, специально растягивая слова, сказала:

— А знаешь… Я ведь могла бы приятельствовать с твоей матушкой.

В этот момент у Оли абсолютно вылетело из головы то, что Юрка рассказывал о ней. Прорезалось совсем другое. Но Юрка неожиданно резко встал, усаживаясь на диване и в пол-оборота разворачиваясь к ней. Вся сонливость и кошачность с него вмиг слетела, и лицо закаменело.

— Думаешь меня отвратить? — хмыкнул он, дёргая вверх только левый уголок губ. — Не выйдет.

И отвернулся к окну, приняв такой созерцательный вид, словно кто-то собирался лепить с него скульптуру. Ольга тоже села, неизменно придерживая простыню у груди. Хоть и признавала этот жест глупым.

— Слушай, в чём подвох? — не без возмущения вопросила она. — Молодой, красивый, богатый. А спутался непонятно с кем, — Оля бухнулась спиной на диванную спинку в ожидании ответа. И пожалела, потому что в спину тут же вступило.

В ответ Юрка окинул её оценивающим взглядом:

— Ну, да… Не то, что ты.

И хоть парень изо всех сил старался напустить на лицо насмешливого вида, из-за отсутствия опыта на нём всё равно проступала располагающая улыбка. Слишком счастливая, в самом деле.

— Уже хамишь? — разглядеть Юрку стало сложно из-за самих собой сощурившихся в щёлки глаз.

— А ты думала? — нагло пожал плечами Юрка. — А то крутая такая: сама пошла, всё там разрулила, договорилась о чём-то. А я как бы просто так, мимо проходил.

— Значит, обиделся, — вздохнула Оля.

И Юрка склонил голову. У Оли заскребли неприятные кошки на душе. Вот бы их не было. И можно было бы просто уйти в душ, потом прохладно приготовить завтрак и не обращать внимания на обоюдный холод. Авось само разрулится. Как-нибудь. Только как-нибудь — не надо.

— Ладно, ты, наверное, прав, — не выдержало женское сердце. — Не надо мне было так делать. Прости…

Она осторожно протянула руку и коснулась Юркиного плеча. Тот практически сразу поднял на неё глаза. И молча опустил их.

— Вообще, — через пару секунд снова заговорил он, и в светлых глазах мелькнули неожиданные бесенята. — В твоём возрасте пора оставить подростковые комплексы.

— Опять хамишь, — Оля заставила себя натурально насупиться. — Ща по языку получишь!

В доказательство Оля не глядя схватила со спинки диванную подушку, которую на самом деле давно считала ненужной и собиралась выкинуть. Выходит, осталась она в доме не зря — Юрка отстранился, закрываясь правой рукой. Но всё же проявил смелость, дерзко ответив «обиженной» женщине:

— А если по другому месту?

От такой незатейливости Оля не смогла удержать смеха и натурально подхрюкнула. Над этим рассмеялся уже Юрка, и Оле пришлось его стукнуть. Легонько. Ближе к локтю.

Но Юрка воспринял это полноценным нападением и перешёл в открытую оборону. Схватив обеими руками подушку, он со всей силы дёрнул её на себя. Оля, конечно, постаралась не упускать орудия мести, но куда там. Только проехалась пару сантиметров на попе, увлекаемая Юркины движением через несчастную подушку. Простыня от этого сползла до самого живота, но Олю это уже не беспокоило. Гораздо важнее — вернуть себе подушку!

То ли Юрка оказался хорошим стратегом, то ли просто сильным, он всё-таки вытянул подушку из вроде бы цепких Олиных рук и, не раздумывая, бросил её в стенку. Заодно сбив висевшую там картину с индейскими перьями.

— А-а! — возмутилась Оля рядом с притихшим Юркой. — Это мне мама подарила!

А сама, воспользовавшись моментом Юркиной растерянности, ухватила за пухлый угол другую подушку и с размаха залепила по Юркиному затылку.

Обманувший однажды доверия не достоен. Так что теперь, несмотря на все Олины доводы, Юрка показал себя решительным и хладнокровным бойцом. И уже через пару минут без особенного труда уложил её на лопатки. Придавив, на всякий случай сверху.

— Сдаюсь! Сдаюсь! — сквозь смех завопила Оля, уворачиваясь от настойчивого поцелуя. А потом и не уворачиваясь.

Оказывается, он тяжёлый. А по виду и не скажешь. Хотя сопротивляться больше не тянет. Хватит. Лучше схватиться, обвивая за спину и ощущая под руками плотные перекаты мышц. И жар, заставляющий набухать соски. Уже можно дёрнуть его на себя, чувствуя пальцами влажные, тонкие волосы. Оля, конечно, и раньше догадывалась, но сейчас могла с точностью поручиться — блондин он натуральный. Разве что внизу потемнее. И клыки у него чуть кривят от зубного ряда. При глубоком поцелуе очень чувствуется. И неизменно наводит на мысли о вампирах. И любопытство — любит ли он кусать в шею? А если — его?

Юрка вздрогнул и зашипел, выгнув спину, как дикий кот. А Оля всё-таки успела прихватить его ещё раз — за плечо. И этого он ей не простил, сильно навалившись в отместку сверху. Ещё и исхитрившись просунуть руки между нею и помятой простыней. И сжать. Так, что не осталось мыслей не только об укусах. Но и на пару секунд Оля была в полной уверенности, что больше не сможет дышать.

А Юрка, посмеиваясь — явно над ней — всё-таки высунул одну руку и одним движением убрал с лица спутавшиеся волосы. И посмотрел так, что лицо его мигом стало старше.