Драйвер
Шрифт:
Март 1189 года
Ирина
Княгиня Ирина, находившаяся на втором месяце, старалась все успеть до того момента как её мобильность будет ограничена. Ещё когда Мария была беременная Юрий напряг своих механикусов, и они выдали чудо, шикарную, удобную карету, с мягким ходом. Так что передвигалась она с комфортом, учитывая, что Юрий в княжестве уделял большое внимание качеству дорог, которые были даже получше римских.
Херсонес оставался единственной игорной гаванью в княжестве, последним оплотом азартных игр. Сколько ни упрашивали Юрия, он оставался непреклонен: за пределами древних стен Херсонеса играм не бывать.
– Одного развратного города с «блэк-джеком и шлюхами мне вполне достаточно,» – отрезал он, – и поощрять игроманию в своем княжестве я не намерен. Сначала подпольные казино, конечно, возникали, словно грибы после дождя, но их век был недолог. Либо они быстро разорялись, не выдержав конкуренции, либо попадали в цепкие
Ирина любила посещать Херсонес. Её привлекала не столько азартная атмосфера, сколько возможность прогуляться по древним улочкам, ощутить связь времен. Они вкладывали огромные деньги в реставрацию греческого и римского наследия города и это давало отличные результаты. Путешественники со всего мира стремились в Херсонес, чтобы днём прогуляться по прекрасным улочкам, а ночью окунуться в развратно-азартный коктейль. Словом, Херсонес днём и ночью как говориться, две противоположности. Да и затраты на город начали себя оправдывать, не только игорный бизнес и древнее искусство, в княжестве это было делом добровольным и любой знал, что за попытку заставить кого-то что-то сделать против воли наказание только одно – отсечение головы, но и туризм, а также продаже всякой мелочёвки, которую Юрий назвал мудрёным словом –сувениры, приносили хорошую прибыль.
Здесь, в тени колонн и статуй, бойко шла торговля экзотическими товарами, прибывшими из дальних уголков мира. По правде говоря, обе княгини поначалу отнеслись к этой идее со скепсисом. Первые месяцы словно подтверждали их опасения: половина торговых мест пустовала, а среди немногочисленных торговцев преобладали приближенные ко двору. Но словно искра, раздутая ветром, разнеслась по миру молва об этом диковинном месте. И вскоре рынок превратился в настоящую Мекку для купцов и путешественников. Дошло до того, что Мария сама попросила мужа выделить ей место для торговли душистым мылом, шелковистыми шампунями, изысканными духами и прочей косметикой, производством которой она увлеченно занималась. Юрий не стал отнимать заветное место у других торговцев, а приказал возвести вдоль главной дороги, ведущей к рынку, ряд ажурных лавок из стекла и бетона. По две из них он щедро подарил своим жёнам. Когда же Ирина вскользь заметила, что, в отличие от сестры, ей торговать нечем, Юрий лишь загадочно улыбнулся. Но уже через две недели у Ирины красовались лавки, полные освежающих напитков, которым Юрий дал мудреное название – «лимонад». Для них были созданы диковинные сосуды, словно вышедшие из сказочных снов, из которых искрящиеся напитки щедро разливались жаждущим. Помимо прохладного лимонада, посетителей манили соки, терпкий квас, рубиновый морс и душистый узвар, а воздух трепетал от аромата свежайшей сдобы. Эти заведения, с легкой руки князя окрещенные "парсами" (лат. pars – часть, перекус), подобно кофейням, мгновенно покорили сердца гостей и горожан. Вслед за Херсонесом, "княжеские парсы" расцвели и в других крупных городах княжества. Множество подражателей пытались повторить успех, что лишь вызывало довольную улыбку у Юрия, ведь городская казна ощутимо пополнялась. Однако никому не удавалось воссоздать утонченную атмосферу и неповторимый вкус княжеских заведений.
После совещания со своими помощниками, которым Ирина все больше передавала бразды правления, она решила навестить княжеское имение «Севастос» под Херсонесом. Там, словно алхимик, Яков Коровин воплощал в жизнь их с Ириной сумбурный, но многообещающий замысел. Вопреки ожиданиям, ее взору предстала лишь суетливая картина: людской муравейник, копошащийся в земле, что-то усердно роющий, что-то торопливо подкладывающий. Ничего, что могло бы зацепить взгляд и разбудить воображение. Ирина нахмурилась. Она ожидала увидеть нечто более… возвышенное. Но вместо этого перед ней раскинулась хаотичная панорама земляных работ, словно здесь готовились к осаде, а не к строительству. Сдержав вздох разочарования, Ирина направилась к центру этого бурлящего муравейника. Она узнала Якова Коровина по его неизменной широкополой шляпе и запачканным землей перчаткам. Он что-то оживленно объяснял группе рабочих, размахивая руками и тыкая шестом в землю.
– Яков, что здесь происходит? – спросила Ирина, стараясь перекрыть гул стройки. – Строим, – максимально невозмутимо ответил Яков, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся.
– Я как-то иначе себе это представляла, – призналась Ирина, с сомнением оглядываясь вокруг.
– Так ведь земляные работы да фундамент – это для непосвященного всегда хаос. Вот когда стены начнут расти, тогда и глазу будет за что зацепиться, и разуму – понять, что к чему.
– С усадьбой и парком мне и сейчас понятно, – ответила княгиня, – а что вы строите вот тут? – спросила она, указывая вправо от себя.
– Как что? – удивился Яков. – То, о чем вы так
долго мечтали, княгиня. Виноградники! Самые лучшие виноградники во всем княжестве! Помните, вы говорили, что хотите создать вино, которое затмит клареты? Вот мы и готовим, под надзором княжеского винодела, для этого почву. Ирина улыбнулась. Она действительно давно вынашивала эту идею. Виноградники, раскинувшиеся на склонах холмов, омываемых морским бризом, – мечта, которая казалась почти несбыточной. Но Юрий, как всегда, поддержал ее, выделив землю и лучших специалистов. И вот, благодаря энергии и таланту Якова, мечта начинала обретать реальные очертания.– Вы сделали все эти земляные работы только ради виноградников? – спросила Ирина, пораженная масштабом проекта.
– Разумеется, княгиня, – ответил Яков. – Виноград – культура капризная. Ему нужен особый уход, особая почва. Мы копаем террасы, чтобы защитить лозы от ветра и эрозии. Прокладываем дренажные каналы, чтобы избежать заболачивания. Удобряем землю, чтобы она была плодородной и богатой минералами. Все это необходимо для того, чтобы виноград рос здоровым и давал богатый урожай. Но об этом лучше расскажет вам Михаил Ворон, он как раз будет отвечать за весь процесс от высадки винограда до получения вина.
– С этими словами Яков подозвал молодого человека, и правда смахивающего на огромного ворона.
Тем временем Ирина внимательно оглядела раскопки. Теперь, когда она знала, что здесь будет, хаос земляных работ стал обретать смысл. Она представила себе ряды виноградных лоз, уходящих вдаль, зеленые листья, колышущиеся на ветру, и сочные гроздья, налитые солнцем.
– Яков, вы гений, – искренне произнесла Ирина. – Я не представляю, как бы мы справились без вас.
– Что вы, княгиня, – скромно ответил Яков, поправляя шляпу. – Это все благодаря вашей идее и поддержке князя. А я всего лишь зодчий – воплощаю ваши замыслы в жизнь. А виноградники — это ответственность Михаила, его мечта, его забота.
– Нет, Яков, – возразила Ирина. – Ваша энергия и преданность делу бесценны. Вы не просто строите виноградники, вы создаете будущее для нашего княжества. Не зря муж вас так ценит.
Подошедший Михаил Ворон оказался высоким, худощавым юношей с пронзительным взглядом темных глаз. Он смущенно поклонился княгине, комкая в руках свою широкополую шляпу. Ирина сразу почувствовала в нем ту самую страсть и одержимость, необходимые для создания великого вина. Он взахлеб рассказывал ей о сортах винограда, которые они планируют высадить, о секретах ферментации и выдержки, о бочках из особого дуба, которые уже заказаны у лучших мастеров. Его энтузиазм был заразителен, и Ирина почувствовала, как ее собственное воодушевление растет. Они еще долго беседовали о виноградниках, о сортах винограда, которые планировалось выращивать, и о технологиях виноделия, которые будут использоваться. Солнце уже клонилось к закату, когда Ирина засобиралась обратно в Херсонес. Она покидала «Севастос» с чувством глубокого удовлетворения. Хаос стройки больше не пугал ее, а, наоборот, вселял надежду. Она видела, как из земли, из пота и труда рождается нечто прекрасное, нечто, что прославит ее княжество на весь мир.
Перед отъездом она крепко пожала руки Якову и Михаилу.
– Я верю в вас, – сказала она, – верю в ваше дело. Не подведите меня. Они оба склонили головы в знак почтения и обещали оправдать ее надежды. Ирина села в карету и отправилась в обратный путь, полная новых планов и надежд. Впереди ее ждали великие дела и великие вина.
Март 1189 года
хан Кобяк
Взойдя на вершину власти над всеми ордами, раскинувшимися от Дона до Прута, Кобяк погрузился в тяжкие думы о будущем. Племянник Юрий, чья дерзкая энергия во многом и вознесла дядю на этот головокружительный трон, твердил о необходимости подчинить Саксин и все кочевья, вольно раскинувшиеся на правом берегу Итиля. Кобяк нутром чуял правоту Юрия: с востока доносились тревожные вести о пробуждении кочевых народов, словно степной пожар, готовый вспыхнуть в любой момент. Но для броска на восток необходимо было сковать разрозненные кочевья единой волей, а что может сплотить их крепче, чем удачный поход? Саксин, безусловно, город богатый, но лишь один, а на западе… Там целые россыпи городов и несметные сокровища. Угры, ляхи, болгары – там можно поживиться куда щедрее. А главное можно позвать с собой в поход как орды, кочующие по Итилю по обе стороны реки, так и русских князей у которых спор за Галич с венгерским корольком. Победоносная война позволит ему не просто упрочить, а выковать из своей власти несокрушимый монолит, а Юрий присмотрит за порядком в степи.
Кобяк долго молчал, глядя на догорающие угли костра. Вокруг шатра, словно призраки, маячили силуэты воинов, чутко внимавших каждому шороху. Он знал, что каждое его слово будет взвешено и оценено. Но решение еще не созрело в его голове окончательно.
"Запад… или восток?" - прошептал он почти неслышно. Восток манил обещанием безопасности и контроля над своими тылами. Но запад… запад дышал золотом, славой и возможностью создать империю, о которой будут слагать легенды. Он видел себя во главе несметных орд, покоряющих город за городом, и его имя, высеченное на скрижалях истории. И все же страх, подобно змее, обвивался вокруг его сердца. Война на западе – это война с неизвестным. Это столкновение с народами, имеющими свои законы, свою веру и свою силу. А на востоке… там степь, понятная и знакомая, где каждый холм и каждая река – союзники.