Драйвер

– Пусть он укажет тебе верный путь, Ерофей, – произнес он, крепко пожимая руку на прощание.

Ерофей принял компас с благодарностью. Ощущение прохладного металла в руке придало ему уверенности. Он понимал, что этот компас – не просто навигационный прибор, но и символ доверия, возложенной на него миссии. Символ того, что Юрий верит в него, в его способности справиться с поставленной задачей.

Предстоящий путь лежал вдоль побережья Русского моря и сулил неминуемые испытания. Северо-восточные ветры, хоть и утихали, еще хранили в себе ярость, способную обрушить шторм на караван судов. Ерофей решил не обременять себя сразу большим числом переселенцев, намереваясь опереться на силу и выносливость местного населения, веками приспосабливавшегося к суровому влажному климату.

Март 1189 года

Тьмутароконь

Улеб – наместник князя

Улеб давно молил князя избавить его от тяжкого бремени управления городом. Его душа рвалась в бой, жаждала звона клинков, топота копыт и яростной сечи. Что может быть лучше для воина? Но увы, княжеское наместничество оказалось непосильной ношей. Управление городом — словно лабиринт интриг и нескончаемых забот. Всегда найдется недовольный, что бы ты ни делал. Вот, к примеру, замостил улицы… нашлись те, кому мостовая показалась скользкой, или слишком ровной, лишающей привычного ощущения родной грязи под ногами. Не замостил бы – кричали бы о непролазной топи и болезнях. С каждого купца глаз да глаз нужен, чтобы меру знал в торговле и не обвешивал покупателей. А ведь купцы – люди влиятельные, обижать их не с руки. С ремесленниками тоже не легче: то сырья им не хватает, то цены на него взлетели, то завидуют друг другу, грызутся, как псы.

Улеб вздохнул. Лучше бы десять раз с татями биться, чем разбирать тяжбы между соседями из-за пьяной драки и сломанного забора. Скучал он по простым и понятным вещам: вот враг, вот меч, вот поле брани. Там все ясно и честно. А тут… За каждым словом, за каждой улыбкой – подвох, за каждым делом – последствия, которые не всегда предвидеть возможно. Не раз подумывал Улеб о том, чтобы бросить все и уйти в дружину к какому-нибудь удалому воеводе. Да только князь на него надеялся, доверял ему…

И вот наконец свершилось прислал князь нового наместника, молодого да раннего,

Улеб с облегчением вздохнул, чувствуя, как с плеч сваливается гора. Теперь можно с чистой совестью оставить городские дрязги и вернуться к тому, что он умеет лучше всего – войне.

Молодой наместник Ярослав, окончивший специальные управленческие курсы, организованные князем, успел отличиться в развитии приморского форпоста на Русском море, прибыл с немногочисленной свитой, словно весенний ветер, полный свежести и напора. Город встретил его настороженно, он же, с искренним любопытством в глазах, жадно впитывал рассказы о городской жизни, проблемах и надеждах. Улеб, передавая бразды правления, был предельно откровенен, словно исповедовался перед исповедником, не скрывая ни подводных камней, ни собственных ошибок. Ярослав слушал внимательно, в его взоре плясал огонек юношеского энтузиазма, сквозь который, однако, проглядывала и тень неопытности.

– Ничего, жизнь – лучший учитель, – подумал Улеб, провожая его взглядом.

– Молодость – не порок, а лишь временное затмение. Главное, чтобы сердце у парня было честным, а рука – справедливой.

Сам же воевода собрал свой небольшой скарб, простившись с бывшими подчинёнными он взошел на галеру, которая должна была увезти его в столицу – Феодоро. Галера, скрипя мачтами и вздымая брызги, отчалила от пристани, унося Улеба прочь от города, ставшего частью его души. Ветер трепал его седеющую бороду, а взгляд, устремленный вдаль, казался задумчивым и немного печальным. Он покидал место, к которому успел прикипеть душой, где сражался, строил, любил и терял. Теперь его ждала столица, новые задачи, новые лица. Но в сердце навсегда останется этот приморский город, его шумные рынки, крепкие стены и суровые, но справедливые люди.

В письме князь обещал подобрать дело по душе старому вояке, а значит впереди ждали походы, битвы и слава. Улеб чувствовал себя вновь рожденным, полным сил и надежд.

Март 1189 года

Тьмутароконь

Ярослав – наместник князя

Мог ли сын кузнеца помыслить, что когда-нибудь судьба вознесет его к вершине власти, и сделает наместником в Тмутаракани? Конечно, нет. Даже в самых дерзких грезах, даже когда кованые ворота кадетского корпуса скрипнули за его спиной, даже когда пыль учебных залов курсов управленцев осела на плечах, даже когда год пролетел в тени сурового воеводы Кореня в Олешье, он не смел мечтать о таком. А теперь, словно по мановению волшебной палочки, – назначение главой одного из самых значительных городов княжества.

Город встретил его настороженно, он же, с искренним любопытством в глазах, жадно впитывал рассказы о городской жизни, проблемах и надеждах. Улеб, передавая бразды правления, был предельно откровенен, словно исповедовался перед исповедником, не скрывая ни подводных камней, ни собственных ошибок. Ярослав слушал внимательно, в его взоре плясал огонек юношеского энтузиазма, сквозь который, однако, проглядывала и тень неопытности.

Первым делом Ярослав объехал город, желая увидеть Тмутаракань своими глазами, а не из окон наместнического терема. Он посетил шумный рынок, где торговцы наперебой предлагали свои товары, заглянул в ремесленные мастерские, где кузнецы, гончары и ткачи неустанно трудились, и побывал в порту, где кипела жизнь и стояли корабли, прибывшие из разных уголков света. Постепенно перед ним открывалась картина непростого городского хозяйства. Он видел, что предыдущий наместник был честным и неподкупным, но совершенно не разбирался в экономике, чем беззастенчиво пользовались некоторые купцы и он собирался покончить с этим. И первым делом он решил проверить честность и компетентность служащих таможни.

Таможня встретила Ярослава привычным гомоном голосов и густым запахом заморских диковин. Он не стал выставлять себя напоказ, оставив свиту дожидаться за воротами. Облачившись в простую одежду, словно заправский торговец, Ярослав растворился в толпе, наблюдая за работой таможенников. Вскоре его взгляд зацепился за плотного купца с востока, торговавшего сладостями и пряностями, который подозрительно быстро проскользнул мимо контроля. Уже на выходе с таможни Ярослав приблизился к купцу. Представившись торговцем из Киликии, он, на армянском, небрежно поинтересовался, каким образом тому удается столь беспрепятственно миновать досмотр. Купец, расплывшись в самодовольной усмешке, намекнул "соотечественнику" на "особые отношения" и посулил за "небольшую благодарность" свести его с нужными людьми. Ярослав кивнул, поблагодарил за щедрое предложение и пообещал "учесть совет". Вечером того же дня, призвав к себе начальника стражи, он отдал приказ: взять под стражу всех таможенников, дежуривших в первую смену. Новость о внезапном аресте пронеслась по городу, словно удар грома среди ясного неба. Купцы притихли, словно мыши, чиновники заволновались, словно потревоженные осы, а простой люд, по обыкновению, судачил и злословил, смакуя детали происходящего. На следующий день Ярослав лично возглавил расследование. Он допрашивал каждого таможенника, вникая в мельчайшие детали их работы и выявляя хитроумные схемы коррупции. Вскоре вскрылись многочисленные факты взяточничества, подлогов и преступных сговоров с купцами. Некоторые таможенники, дрожа от страха, выдавали своих сообщников, словно крысы, бегущие с тонущего корабля, другие пытались оправдываться и выкручиваться, плетя паутину лжи.

Ярослав был неумолим, как сама справедливость. Виновные понесли суровое наказание: кто-то лишился должности и имущества, кто-то отправился в темницу, а самые злостные коррупционеры были преданы суду. Обо всем произошедшем Ярослав отписался князю, и тот в скором времени прислал нового начальника таможни, такого же, как Ярослав, поднявшегося из низов, закаленного жизнью и познавшего цену слову, а с ним - только окончивших обучение юнцов, с горящими глазами и холодным разумом, готовых служить правде и закону.

Очищение таможни стало первым, но далеко не последним шагом Ярослава на пути к наведению порядка в Тмутаракани. Он понимал, что коррупция – это болезнь, поразившая все слои общества, и бороться с ней необходимо комплексно и последовательно. Ярослав понимал, что для достижения долгосрочного успеха необходимо не только наказывать виновных, но и создавать систему, которая бы препятствовала злоупотреблениям в будущем. Он инициировал пересмотр всех городских уставов и правил, касающихся торговли, налогообложения и землепользования. Особое внимание уделялось прозрачности процедур и доступности информации для всех жителей города.

Март 1189 года

Ожерелье (Новороссийск)

Воевода Адил

Адил был недоволен, несмотря на свое повышение до генерала и командира все диадохов. В двадцать с хвостиком лет, хочется сражений и подвигов, а не подобно шахматисту разыгрывать партии где льётся кровь твоих людей. С этими мыслями он и пришёл к князю. Князь тоже был молод и Адил надеялся на его понимание.

Правительственный дворец, пусть и не достроенный произвёл сильное впечатление на Адила. Минуя стражу, расположенную на входе в здание он попал в огромный зал. В его центре возвышался внушительный стол, вокруг которого располагались кресла и диваны, словно приглашающие к неспешному ожиданию. Но более всего взгляд пленяли кадки с экзотическими растениями, превращавшие зал не во дворец, а в подобие диковинного парка.