Дрессировщики

Олег подошёл к Грише и наклонился над ним:

— Ты знаешь, что теперь будет, если она его покусала? Думаешь, это дело так оставят? На представителя власти собак натравлять!

— И ничего не будет. Скажем, что нечаянно, показать хотели, — проворчал Гриша, сам не очень веря своим словам.

— «Показать хотели»! — передразнил Олег. — А кто тебе поверит, что показать хотели? Как ты докажешь?

Гриша угрюмо молчал. На душе у него было тошно.

— А ты ещё спецодежду потерял, — продолжал допекать его Олег. — Знаешь, что теперь будет? Нас найти могут по этой спецовке.

— Как? — уныло спросил Гриша.

— А очень просто, приведут ищейку, дадут ей понюхать спецодежду и найдут и меня и тебя, потому что ты тоже её надевал.

Гриша совсем приуныл. Он встал, заложил руки за спину и, вцепившись пальцами в локти, прошёлся по площадке. Через минуту он остановился перед Олегом.

— Слушай! Давай так: если тебя поймают, ты не говори, где я живу, скажи, что не знаешь. А если меня поймают, я тоже не буду говорить. Ладно?

— Ладно, — согласился Олег. Потом, помолчав немного, добавил со вздохом: — Ну, я пошёл, уроки надо готовить.

Высунув голову из двери, он посмотрел направо, налево — нет ли где поблизости милиционера — и затрусил мелкой рысцой по улице, то и дело оглядываясь. Гриша поплёлся на второй этаж, в свою квартиру.

Бабушка, открывшая Грише дверь, сразу заметила ссадины на его лице.

— Ишь, ободрался! Где это тебя угораздило?

— Так просто, — ответил Гриша и прошёл в свою комнату.

До вечера он слонялся по квартире без дела, часто подходил к двери, прислушивался к шагам на лестнице, ожидая, что вот-вот раздастся звонок и на пороге появится милиционер.

А на дворе, как назло, стоял чудесный солнечный день. На улице под окнами у Гриши происходило напряжённое футбольное состязание между командой ребят из гришиного дома, в которой он всегда играл вратарём, и футболистами с соседнего двора.

— Гришк! Иди! Проигрываем без тебя! — кричали ему ребята, когда он выглядывал в окно.

— Не хочется, — уныло отвечал Гриша и отходил в глубину комнаты.

Настал вечер. Пришли папа и мама. Сели ужинать. Глядя в тарелку, Гриша жевал котлету так медленно, так неохотно, что мама встревожилась:

— Гришунь, что это ты скучный такой?

— Так.

Потянувшись через стол, мама пощупала ладонью гришин лоб.

— Всегда такой аппетит у ребёнка, а тут еле жуёт!

— Похоже, с ребятами чего не поделил. Видишь, нос ему поцарапали, — сказал папа. — Так я говорю, Григорий Иванович?

Гриша ничего не ответил. Он молчал до конца ужина и только за чаем обратился к отцу:

— Пап, вот у нас один мальчишка натравил собаку на милиционера, и она его укусила. Что ему будет, этому мальчишке, если его поймают?

— Как что будет? Родителей оштрафуют, в школу сообщат. За такое хулиганство по головке не погладят.

— Это сегодняшний, небось, натравил, — заметила бабушка.

— Какой «сегодняшний»? — переспросил папа.

— Да приходил тут к Грише один. С виду аккуратненький такой, а с ним собака… Ну до того отвратительная — прямо глядеть тошно!

* * *

На следующий день было воскресенье. Всё семейство Уточкиных собралось идти в гости к Гришиной тёте, которая праздновала день рождения. Гриша хотел сказать, что ему нездоровится, и остаться дома. Но потом он представил себе, как будет томиться в квартире один-одинёшенек в то время, когда можно сидеть среди весёлых тётиных гостей, есть всякие вкусные вещи, слушать радиолу, а потом, после обеда, пойти во двор и покататься на велосипеде, который получил недавно в подарок Гришин двоюродный брат Петя. И Гриша отважился пойти. До тёткиного дома было около двух километров. Как назло, папа, мама и бабушка не захотели ехать в автобусе, а решили прогуляться пешком. Нечего говорить, насколько мучительными оказались для Гриши эти два километра. В каждом милиционере ему чудился тот самый лейтенант, и Гриша всё время маневрировал. Увидев человека в милицейской форме впереди себя, он сразу замедлял шаг и шёл за родными, почти уткнувшись лицом в папину спину. Обнаружив милиционера сзади, он забегал вперёд, и родители наступали ему на пятки. По мерс надобности он занимал позиций то справа, то слева.

— Слушай, друг, да иди ты, как люди ходят! Что ты вертишься, как заведённый? — не выдержал отец.

В этот момент шагах в пятнадцати от Гриши из какого-то магазина вышел высокий, стройный милиционер и направился прямо к нему. Гриша не успел разглядеть его лица, не заметил, какие на нём погоны. Он тут же юркнул в ближайший подъезд и вбежал на площадку второго этажа. Минуты две всё гришино семейство стояло перед подъездом, тщетно взывая:

— Григорий! А ну, довольно тебе дурить! Что это за штучки такие?

— Гришка, будешь озорничать, домой отправишься, слышишь?

С не меньшими предосторожностями шёл Гриша на следующее утро в школу. У школьного подъезда он встретил Олега. На Олеге вместо синих брюк были теперь серые, вместо жёлтой тенниски — белая рубаха. На голове у Олега сидела соломенная крымская шляпа с огромными полями, которая делала его похожим на гриб.

— Ну как? — спросил Гриша, поздоровавшись с Олегом.

— Пока ничего. Я костюм переменил. И шляпу вот надел. Для маскировки. А у тебя как?

— Пока порядок.

Прошло три дня. Никаких неприятностей за это время не случилось. Гриша постепенно осмелел: снова начал играть с ребятами в футбол и уже не шарахался в подъезды при виде милиционера. То же было и с Олегом. Скоро Гриша опять стал мечтать о воспитании овчарки и однажды, встретив во время перемены Олега, спросил его:

— Ну как, дрессируешь?

— Нет. У меня Пальма сейчас больна.

— Чем больна?

— Да так что-то. Ничего не ест, не пьёт, всё лежит.

— Когда будешь опять дрессировать, позови меня, ладно? Я поучиться хочу.

Дрессировщик обещал позвать Гришу. Но в воскресенье случилось следующее.

Папа, мама и Гриша сидели за обеденным столом. Бабушка ушла за чем-то в кухню. Вдруг раздался звонок, бабушка открыла дверь и ввела в комнату Олега. Тот тяжело дышал не то от волнения, не то от быстрого бега. На лбу и носу у него блестели мелкие капельки пота.

— Здрасте! — сказал Олег. — Приятного аппетита. — Затем он помолчал, вобрал в себя воздуху и вдруг выпалил: — Уточкин, я пришёл тебе сказать, что тебе нужно делать прививки.

В комнате на секунду стало очень тихо.

— Какие прививки? — спросил Гриша.

— От бешенства. У нас Пальма заболела, перестала есть и пить, а потом ушла куда-то и пропала. Мама пошла в ветеринарную поликлинику, и ей там сказали, что у Пальмы могло быть бешенство, только тихое. Вот! И теперь мне, маме, тебе и другим ассистентам надо делать прививки.

— Та-ак, — негромко сказал папа.

— Ну вот, словно сердце чуяло! — проговорила бабушка. — Как только он пришёл с этой своей собакой, так, ну, словно у меня что-то стрельнуло: нет, не будет добра от этой собаки!