Друиды

Оказывается, ночь прошла. Время перестало сжиматься и растягиваться и вернулось к своему нормальному ритму. На свежем воздухе, после пропитанного отвратительными запахами дома, я немножко ожил. Несколько раз глубоко вздохнул и начал гимн солнцу. Теринон и Гобан Саор присоединились. У Териона оказался приятный голос, а мастер пел глубоким басом. Захлопали двери в домах форта. Сначала один голос, потом другой сливались с нашими, гимн ширился, как река, вбирающая в себя притоки. Вместе мы пели свет и жизнь.

Когда я вернулся в дом, Лакуту спала. Дамона отослала дочь домой и осталась прибраться в доме, настаивая на том, что ничуть не устала. Конечно, это было не так.

— Мужчины не умеют ухаживать за больными, Айнвар. Просто посиди вон там, на лавке, пока я немножко помою ее и переменю белье на постели. Так ей будет лучше отдыхать.

Я послушно сел и по обыкновению друидов начать наблюдать.

Жена кузнеца была простой женщиной с волосами пепельного цвета и лицом, изборожденным морщинами. Ее мозолистые руки прекрасно знали, как сделать так, чтобы больному стало удобно. Подоткнуть здесь, расправить там, убрать волосы со лба, дать глоток воды еще до того, как Лакуту попросит пить... Я долго и многому учился, но тут я не сделал бы и вполовину так здорово!

Наблюдая за Дамоной, я вспоминал о бабушке и о самой Лакуту, о тех маленьких добрых ежедневных заботах ради меня, на которые я почти не обращал внимания. Они научили меня правильно относиться к бытовым мелочам, поскольку из них складывается большая часть жизни каждого человека. Моим долгом было служение племени, обучение людей жизни в согласии с природой, а их долгом была просто забота. Я начинал подозревать, что их каждодневные действия нужнее, чем мои. Люди вполне могут быть счастливы, даже оставаясь невежественными. Но они зачахнут, если о них перестанут заботиться. Наконец Дамона собрала грязные вещи и собралась домой.

В конце дня пришел Кром Дарал. Не входя в дом, он угрюмо сказал:

— Она послала меня спросить, как та женщина...

— Жива. Спасибо за заботу, Кром, — добавил я, понимая, чего ему стоило прийти сюда.

— Ха! — тихо ответил он и ушел.

На следующее утро вернулась Сулис. С нескрываемым беспокойством она осмотрела Лакуту и согласилась со мной — это был яд.

— Брига сделала для нее все, что могла, а может быть, и больше, — сказала она. — Женщина будет жить. Но ей здорово досталось. В кишечнике много крови. Не знаю, сможет ли она окончательно поправиться. Надо спросить Керит.

— Уже спросил. Предзнаменования неоднозначны.

— Да, так часто бывает, — кивнула Сулис. — Это просто означает, что результат будет определяться выбором, который еще предстоит сделать людям.

— Не стоит объяснять главному друиду таких простых вещей, — холодно сказал я. Временами мне казалось, что Сулис все еще видит во мне того долговязого мальчишку, которого ей пришлось учить магии пола. Давно это было. Но иногда Сулис так посматривала на меня, словно не прочь была повторить те свои уроки... Зачем? Я считал, что единственной причиной было желание упрочить связь с человеком, ставшим главным друидом. Ох, и амбициозной женщиной оказалась наша целительница! Но где-то глубоко во мне еще жива была любовь к Сулис. И Крома Дарала я все еще любил, хотя и понимал, что он убьет меня, как только представится возможность. Что поделаешь? Чувства, сложившиеся много лет назад, менять не просто.

— Брига заботится об этой... женщине, — сказала Сулис. — Мне кажется, лучше бы оно и дальше так было. Незачем мне вставать между ними.

— Но ты попросишь ее ухаживать за ней и дальше?

— Попросить-то я могу, Айнвар. Но она упрямая.

— Знаю, — ответил я с сожалением.

Я вызвал друидов, живущих менее чем в дне пути от Рощи, и рассказал им о попытке отравить меня. Когда люди осознали ужас содеянного, деревья вокруг грозно зашумели. Они общаются между собой, как и все прочие живые существа. Их речь не слышна человеческим ушам, но тренированные чувства друидов уловили холод, пахнувший от дубов, их угрюмый гнев. Я попросил целительницу и Керит подробно описать обстоятельства, сопутствовавшие смерти Менуа и выборам нового короля. В Роще отчетливо похолодало, причем настолько, что даже Аберт нервно поежился и взглянул на деревья. Казалось, ветви передавали друг другу тень убийства и внимательно изучали ее.

— Что ты собираешься делать? — спросили меня сразу несколько членов Ордена.

Диан Кет откашлялся.

— Мы одобрим любые действия главного друида, — официальным голосом объявил он.

— Я много думал об этом, — начал я. — В мире должно сохраняться равновесие. Злые дела Тасгеция должны вернуться к нему. Но мы не вправе лишать племя короля, пока ему не найдена достойная замена. Поверьте, я больше всех жалею о том, что придется выждать. А пока скажу только, чтобы люди знали: месть не минует никого.

Женщины кормили все еще беспомощную Лакуту, а я продолжал обдумывать свой следующий шаг. Вскоре с несколькими друидами и парой воинов я отправился в Ценабум, чтобы ответить на официальный визит Тасгеция.

Я шел с ясеневым посохом, положенным главному друиду. На груди неярко блестел трискеле, подарок Менуа. На подоле моего плаща Дамона вышила горы — воспоминание о моем путешествии в Провинцию. Помнится, я еще подумал: сама ли Дамона трудилась над ней, или это работа ее ученицы Лакуту? Танцовщицы, конечно, не обучены готовить, прибираться в доме или стирать одежду в реке, но Лакуту постепенно осваивала эти новые для нее навыки, и делала это... для меня. Почему бы ей не освоить и шитье? Впрочем, сейчас это неважно. Я постарался настроиться на встречу с Тасгецием.

Мое прибытие явно смутило короля карнутов. Однако он быстро взял себя в руки.

— Хорошо выглядишь, Айнвар! — воскликнул он, обнимая меня словно старого друга.

Я не сделал попытки ответить на его объятие. Наоборот, сделал шаг назад и с каменным лицом произнес:

— Никогда не чувствовал себя лучше.

— Вот как? А до нас дошли слухи о твоей болезни.

— Слова крикунов не всегда понимают правильно.

— Да, бывает, — согласился король. — И чем мы обязаны чести принимать в столице главного друида?

Мы оба слегка ощерились. По замыслу, это должно было означать улыбку. Волчью.

— Я должен был ответить на твой приезд. К тому же у меня здесь дела. — Я выдержал паузу. Пусть поволнуется. — Надо поговорить с парами, которые собираются жениться на Белтейн. Им надо подготовиться. (Я старался не думать о Бриге, говоря это.) А еще я хотел сказать тебе лично, что у нас в поселке действительно нет места для торговой фактории. Форт Рощи — не место для торгов.

Король дернул щекой.

— Да, мне уже сказали, — сухо и как бы между делом ответил он. — В твоем поселке плохо идет торговля...

Он пригласил меня за стол и приказал подать вина. Римского вина. Я не притронулся к еде, а он сделал вид, что не замечает этого. Но в глазах короля я уловил опасное мерцание. Я внимательно следил за тем, как он реагирует на мои слова и движения.

Пока мы вели разговор ни о чем, мои люди разошлись по домам Ценабума. Аберт рассказал родичам Менуа, а потом и родичам Нанторуса, что и как предшествовало смерти одного и отстранению другого. Каким бы проницательным не был Тасгеций, он не друид, и никогда им не будет. Провожая нас до ворот, он, судя по его виду, не подозревал, какую смуту вызвал в столице наш приход. Но я-то ее уже ощущал, и меня это радовало. Копье уже нацелено в его незащищенную спину.