Друиды

Глаза Бриги напоминали глаза каменных изваяний.

Так вот как было дело! Мы его ждали, а он тем временем отвез мою дочь домой и приставил Барока присматривать за ребенком. Видимо, они договорились подождать, пока мы уедем, а потом перенести девочку в какое-нибудь условленное место, куда приедет Кром! А потом он, как ни в чем не бывало, вернулся к нам и поехал вместе с нами, чтобы я ничего не заподозрил. Пока нас не было, люди обыскали весь форт, но ни Барока, ни ребенка не нашли.

— Как ты мог, Айнвар? — спросила Брига таким голосом, что меня пробрал озноб.

— Не я же ее украл!

— Ты. Ты был первым. Ты вместе с Лакуту. Ты дал мне сонное зелье, а потом забрал мою девочку! Если бы не ты, ничего бы дальше не случилось.

— Я просто хотел, чтобы ты осталась в форте. Ты же все хочешь сделать по-своему, а я не мог взять тебя с собой.

— И почему бы мне не быть с тобой? Ведь я твоя жена.

— Ты — мать маленького ребенка.

— И где сейчас мой ребенок? — Брига кричала, потягивая ко мне пустые руки.

Лакуту издала какой-то звериный стон. Она качнулась вперед, несколько мгновений колебалась, а потом все же обняла Бригу и прижала мою жену к груди.

— Не надо, не надо... — повторяла она успокаивающе. — Я... я отдам тебе моего ребенка, — неожиданно вымолвила она. Женщины, стоявшие вокруг, ахнули. — Он мальчик, — добавила Лакуту с затаенной гордостью.

Я почти ничего не видел от обжигающих слез, застлавших мне глаза. Повернувшись к ближайшему телохранителю, я потребовал:

— Дай меч!

— Но зачем... — начал он говорить.

Я не дослушал, вырвал у него меч и вскочил на коня. Мои люди последовали за мной. К тому времени, когда мы добрались до того места, где в последний раз видели Крома, его уже не было, а ледяной дождь смыл все следы.

Один из тех, кто ехал рядом со мной, сказал угрюмо:

— Хорошо, что его нет. Ты бы сразу убил его, и где бы нам тогда искать Барока и ребенка?

Не сразу, но постепенно его слова добрались до моего разума сквозь красный туман, заволакивающий для меня мир. Я начал осознавать себя и понял, что сижу на лошади посреди мелкого ручья. Шел дождь. Неподалеку он выгнал лису из неглубокой норы. Зверь некоторое время внимательно разглядывал меня, потом вывалил розовый язык и разразился мелким тявканьем, очень похожим на оскорбительный смех. Махнув толстым хвостом, лис скрылся в подлеске. Один из моих людей хотел метнуть копье, но я остановил его. Развернув лошадей, мы поехали обратно. Всю дорогу у меня перед глазами стояли темные детские локоны и крошечные ушки дочери.

Никогда в жизни мне не приходилось делать такое усилие, какое потребовалось для возвращения домой и встречи с двумя женщинами. Брига молчала, но любое ее движение, любая поза осуждали меня куда громче всех слов на свете. Спустя время она неожиданно произнесла:

— Лакуту не виновата. У нас есть мудрый Айнвар, который все знает лучше всех, — эти горькие слова Брига сопроводила нарочитым шумом передвигаемых горшков возле очага. — Совет Лакуту глупый, но на то и Айнвар, чтобы это понимать. — Она приобняла Лакуту и та опять заплакала. Потом они вместе развели огонь в очаге.

Женщины всегда заодно, отстраненно подумал я. Это мужчины всегда соперничают... Я отправился к Керит.

— Найди моего ребенка, — обратился я к прорицательнице с порога.

— Дай мне что-нибудь, что было у ребенка, — попросила она.

— Да у нее же ничего еще не было. Даже имени, — в отчаянии сказал я. И вспомнил о золотом браслете.

Вернувшись домой, я достал браслет из сундука. При виде его глаза Бриги распахнулись шире некуда.

— Откуда это взялось? — спросила она сиплым голосом.

— Кром принес в подарок нашему ребенку. — Наверное, я сказал это как-то не так, потому что Брига сразу ощетинилась.

— Это твой ребенок, Айнвар! — быстро сказала она.

«А Кром, наверное, думает иначе». Эта мысль не раз преследовала меня с тех пор, как Кром принес браслет. Не стоило подозревать Бригу без нужды, но что я мог поделать? Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо.

Брига меж тем смотрела на меня в упор.

— Нет, Айнвар! С тех пор, как я переступила порог твоего дома, у меня не было мужчины!

— Да знаю я, — следя за своим голосом, успокоил я ее. А про себя подумал: действительно знаю, но мысли Крома искорежены до абсурда его жалостью к себе, несчастному. Не стану же я уподобляться ему.

Я взял браслет и пару одеял, в которые заворачивали ребенка, позвал Керит и мы вместе пошли в дом Крома. Ребенок находился там до того, как исчезнуть. Дом Дарала больше походил на логово животного. В углах валялись обглоданные кости. Грязь местами доходила до щиколотки.

Керит принесла зайца для жертвы. Она убила его и долго изучала внутренности. Потом начала обходить дом посолонь, прижимая к груди браслет и одеяло. На втором круге она запнулась. Глаза прорицательницы стали пустыми, и она уставились на что-то нездешнее.

— Вот они, — прошептала она. — Вижу двоих мужчин.

— Кром Дарал и Барок? — напряженно спросил я.

— Да. Они встретились; теперь бегут вместе и что-то несут. Один человек пеший, другой на лошади. Одной рукой держит поводья, а в другой какой-то сверток... — Керит напряглась, словно тщась рассмотреть подробности. — Этот сверток... Он плачет!

Моя дочь плачет! Кром Дарал украл мою дочь, и теперь она плачет! Я сжал кулаки.

— Где они? Я отправлю воинов в погоню!

— Не надо. — Керит резко выдохнула. — Воины уже преследуют их. Это патруль... римский патруль! Они все верхом. Они заметили их и догоняют...

Я в ужасе уставился на нее.

— Римляне захватили мужчин, — продолжила монотонно говорить Керит. — Они направляются на восход... Все дальше... Все. Я больше ничего не вижу, — вымолвила она, устало опустив руки.

В доме Крома была только одна сломанная лавка. Я посадил на нее Керит и растер ее ледяные руки.

— Что римляне сделали с ребенком, Керит?

— Не знаю, — ответила она измученным голосом. — Я видела, как они схватили Барока и Крома Дарала, как связали их и бросили на спины лошадей. Я не видела, что стало с ребенком. Прости, Айнвар. Это всё.

— Да, конечно, — пробормотал я. — Ты и так слишком многое увидела. Только не рассказывай Бриге о римлянах, хорошо? Я найду дочь, если она еще жива; клянусь землей, огнем и водой! — Я гнал из памяти рассказы беженцев о римских воинах, поддевавших кельтских детей на копья. Не надо! — мысленно умолял я Того, Кто Все видит. — Пусть лучше поднимут на копья Крома Дарала! Возьми его, он заслужил, но сохрани мою дочь!

Когда Керит пришла в себя, мы вместе попытались восстановить подробности ее видения. Я хотел знать, кто именно из десятков тысяч воинов Цезаря захватил беглецов и где именно это произошло. Бесполезно. Ничего нового мы не узнали. Бриге я сказал только: