ДСВ. Книга 2
Шрифт:
— Не убивай! — пискнул карлик.
Ашезир переводил взгляд с него на двойника и обратно, наконец спросил:
— Зачем его убивать?
— Он жалкий. Он мешает. Избавься.
Нет… Как ни странно, но карлик слишком напоминал Ашезира. Вдруг, убив его, он убьет себя?
— Не хочу, — он пожал плечами. — Мне это не надо.
— Тогда я убью, — двойник вытащил меч и двинулся вперед.
Карлик завизжал, спрятался за спиной Ашезира, вцепился пальцами в подол его рубахи.
— Уйди! — двойник оскалился и взмахнул мечом. — Иначе и тебя уничтожу!
Ашезир тоже достал меч: как
Впрочем, и весь этот мир бред.
Ашезир взмахнул мечом — и тут же все исчезло, растворилось в непроглядном тумане. Больше не было ни двойника, ни карлика, а потом приблизилась земля… если можно так назвать клубящееся у ног марево. Меч вдруг стал неподъемным, Ашезир выпустил его и мимолетом глянул на свои руки.
Что это? Что такое?
Тоненькие запястья, длинные хрупкие пальцы с загнутыми ногтями… В ужасе он провел ладонью по своему лицу и нащупал крючковатый нос…
Нет-нет-нет, не может быть, чтобы он сам превратился в карлика! Надо было убить его, как советовал двойник! От злости на глаза навернулись слезы, из груди вырвался крик. Что теперь делать? Если он и найдет Данеску, она не узнает его в теле этакого уродца!
Поздно сожалеть о сделанном выборе, это не поможет: нужно идти дальше, а там видно будет…
Он сделал несколько шагов, и туман расступился. Солнце на мгновение ослепило, затем глаза привыкли к яркому свету, золотящему сочно-зеленую лужайку. Жужжали шмели и пчелы, благоухали цветы. Цветы? Ноздри и горло тут же защекотало, потом засаднило, и он расчихался. Еще чуть-чуть — и начнет задыхаться, спасения нет! Везде эти проклятые цветы!
…Подожди, Ашезир, успокойся… На самом деле ты не здесь, ты лежишь где-то под холмом. Здесь же все не по-настоящему, здесь все только кажется. Нет никаких цветов, их нет!
Они не исчезли. Не исчезла и лужайка, не погасло солнце, а пчелы и шмели по-прежнему носились от цветка к цветку. Зато окружающее будто слегка поблекло, запахи почти исчезли, и дышать стало легче.
Из-за видневшихся вдали кустов выбежали два мальчика и три девочки лет пяти-шести. Один из мальчишек вытянул палец и крикнул:
— Мерзкий карлик, смотрите, мерзкий карлик! За ним!
Дети с гиканьем помчались к нему, в руках у них неизвестно откуда взялись палки.
Надо уносить ноги. Понять бы еще, куда, в какую сторону бежать, ведь возвращаться нельзя. Но ждать, пока гадкие детишки забьют палками, тем более глупо.
Он побежал направо, дети бросились наперерез, но догнать не успели — снова все изменилось. Луга больше не было, как и солнца с небом, вокруг шевелились размытые тени, а впереди виднелось что-то, напоминающее реку. Ашезир двинулся туда, но каждый шаг давался с трудом. Потом туман стал таким плотным, что превратился в преграду. Пришлось остановиться.
— Ты не можешь перейти черту, — сказал кто-то шипящим голосом. — Ты живой, тебе нельзя. Уходи.
— Где ты? — Ашезир оглянулся, пытаясь понять, откуда исходит звук.
Наконец обнаружил: возле огромного сумрачного дерева стоял старик. Его глаза горели огнем, вместо волос извивались змеи, язык тоже
был змеиный — раздвоенный.В этом месте бессмысленно чему-то удивляться.
— Кто ты? — спросил Ашезир. — И куда исчезли дети?
— Я страж, и я тебя не пускаю. А дети существуют только в ее мире. Уходи к ним или создай свой мир, — он говорил совершенно ровным голосом, без интонаций, будто отвечать на подобные вопросы привык и ему это уже наскучило. — Здесь можно все. Здесь времена перемешаны, здесь живет даже то, чего никогда не случится — и здесь не живет ничего. Уходи, живой.
Может, у этого стража получится выяснить еще что-то? Вроде он словоохотлив, хоть и нечисть.
— Где мне найти жену?
— Я не знаю твоей жены, живой.
— А почему я превратился в карлика? Как мне вернуть прежний облик?
— Я не знаю твоего прежнего обличья, я не знаю карлика. Ты — тень живого, и здесь ты можешь быть любым, а можешь не быть вовсе…
Ну вот, как в сказках: вместо ответов — загадки.
Спросить еще что-нибудь?
— А как мне…
— Три вопроса — три ответа. Теперь уходи или займешь мое место!
Ну нет, этого совсем не хочется… Но легко сказать «уходи». Куда идти-то? Вернуться к этим детям? Там хотя бы солнце и трава есть, а с мелкими гаденышами, может, получится договориться. Может, хотя бы они что-то подскажут?
Ашезир двинулся прочь от реки. Только успел подумать, где бы найти детишек — и попал в то самое место: лужайка, цветы, небо, а посреди травы сидит девчонка. Завидев Ашезира, она вскочила, ткнула в него пальцем и прокричала:
— Дурацкий карлик! Ты растоптал моих друзей!
Ну, по крайней мере с палкой не бросается, уже хорошо.
— Что-что я сделал? Где они, твои друзья?
— Да вот же! — она указала ему под ноги. — Ты их растоптал, злющий карлик!
Ашезир глянул вниз: увидел только цветы, и впрямь поломанные его ногами.
— Но это просто цветы…
Девчонка взвизгнула:
— Это не просто цветы! Это мои друзья, они захотели побыть цветами! А ты их растоптал!
Какое-то безумие… но на удивление знакомое безумие… Эти цветы… алые пионы…
— Данеска?..
Неужели повезло и это правда она? У девчонки черные волосы и глаза. И еще пионы эти… Очень может быть.
— Твое имя Данеска? — переспросил он.
— Мое имя — я. А ты противный карлик!
Сожри ее змееглавцы, ребенком она еще невыносимее!
— Давно ты здесь?
— Я всегда здесь была, а ты…
— Мерзкий карлик, я помню, — хмыкнул Ашезир.
В голове всплыли слова Стража: «Те дети существуют только в ее мире».
Получается, раз этот мирок создала она, то и его карликом она сделала?
Значит, таким ты меня видишь? Надо бы тебя за это здесь оставить, заразу этакую… Даже жаль, что нельзя…
Но что же дальше делать? Если предположить, что перед ним и впрямь Данеска, решившая впасть в детство — или еще из него не вышедшая, — то как убедить ее отправиться с Ашезиром? С «мерзким карликом» паршивка вряд ли согласится куда-то пойти.
Правда, дети бывают доверчивы, их не так сложно обмануть… Раз все, что здесь есть, придумано ею, она и увидит она то, во что поверит…