ДСВ. Книга 2

— На самом деле я не карлик. Меня просто заколдовала злобная ведьма.

…По имени Данеска.

— Заколдовала? — Девчонка расширила глаза. — Как Воина Дороги? Он всем старичком кажется, а на самом деле воин…

Видимо, это какая-то из талмеридских сказок…

— Да, как его.

— И кто ты по правде? — девчонка уже забыла о цветах-друзьях, на ее лице разгорелось любопытство.

Так… правда вряд ли подействует, нужно придумать убедительную ложь.

— Я… на самом деле я твой брат. Виэльди. Помнишь меня?

— Ви-эль-ди… — произнесла она по слогам и нахмурилась, будто пытаясь вспомнить, кто это.

Потом на ее лице отразились восторг и радость. Одновременно задрожал воздух, отдалилась земля, а девочка-Данеска бросилась на шею Ашезиру… то есть Виэльди. Ее волосы и теплое дыхание защекотали щеку, маленькое тело доверчиво прижалось к груди. Даже стало слегка совестно за обман, хоть он и во благо.

— Идем, сестренка, идем, маленькая, — сказал Ашезир голосом Виэльди.

Да только она вдруг перестала быть маленькой. В объятиях оказалась взрослая Данеска, прошептала:

— Виэльди… Любимый… — и припала губами к его губам в долгом поцелуе.

Что за…

Ашезир едва не отпрянул, но сдержался в последний миг.

В голове не укладывалось: она. целует. Виэльди. Неужели втайне желает собственного брата? Это объясняет, почему так злилась из-за его свадьбы.

А может, вовсе и не втайне желает? Неспроста Виэльди смущался, когда говорил, что сестра ему дорога, и просил ее не обижать.

Ладно, потом все вопросы и ответы. Сейчас важнее вывести отсюда жену. Какой бы распутной она ни была, но пока что нужна ему, потому что нужны ее отец и брат.

— Идем, милая, — выдавил Ашезир. — Ты ведь пойдешь со мной?

— С тобой куда угодно… Милый мой! Мы сбегаем, правда? Я не уеду в Империю, не выйду замуж за наследника, обещай!

— Обещаю!

Любопытно: это ее девичьи фантазии, или подобный разговор между ней и Виэльди правда был?

А кто лишил ее невинности? Уж не брат ли?

Какая мерзость!

— Идем, любимая… — прошептал он. — Ты ведь готова вернуться наверх? Со мной? Иначе мы не сможем быть вместе.

Данеска послушалась, позволила увести себя с поляны, но… дальше-то куда идти? Непонятно. Где-то был мост через бездну, но где?

Тут же нога ушла в пустоту, в ушах засвистел воздух, а они, цепляясь друг за друга, полетели вниз. Данеска закричала, Ашезир тоже чуть не закричал. Благо, вовремя вспомнил: «Если поверишь в свою смерть…»

— Мы возвращаемся, слышишь? — воскликнул он, стараясь заглушить гул воздуха. — Это — путь в верхний мир! Мы возвращаемся! Веришь? Поверь!

— Да! — отозвалась она.

Все завертелось перед глазами, тьма бездны раскрасилась во множество цветов, потом вспыхнула белым и погасла.

Ашезир грохнулся на камни, но почему-то отскочил от них, будто упал на гору мягкого сена. Задыхаясь от ужаса, сел и распахнул глаза. Виски и затылок ломило так сильно, что не удалось сдержать стона.

Где он? Пещера… костер… светловолосая красавица напротив. Отступница… точно.

В голову наконец хлынули воспоминания: туман и пропасть, карлик и двойник, дети и Страж, Данеска и ее противоестественная похоть… Это все было на самом деле или почудилось?

— Ты вернулся, — прошелестела дочь ночи и, приблизившись, положила прохладные пальцы ему на лоб: боль тут же ушла. — Ты сумел. Радуйся. Но теперь за тобой долг. Ты должен заплатить.

— К-как?.. — выдавил Ашезир: голос едва подчинялся, горло саднило и жутко хотелось пить.

Отступница словно догадалась о его состоянии — а может, просто знала, что так будет, — и поднесла кувшин с водой. Ашезир опустошил его почти до дна.

— За тобой долг.

— Какой же?

— Когда придет время, ты должен будешь убедить кое в чем единственного смертного, способного поспорить с могущественными… Убеди, упроси, умоли его разбудить и остановить вечного ворона, что спит где-то в горах.

— И кто же этот смертный? И как я пойму, когда придет время?

— Я не знаю, и мои сестры не знают. Но ты поймешь. Ты связан с этим смертным. Но чтобы все удалось, тебе придется сделать еще кое-что…

— Что же?

Сердце захолонуло: Ашезир заранее почувствовал, что сейчас и прозвучит то «задание», которое окажется не просто сложным, а почти невыполнимым.

Он оказался прав!

— Полюби ту, которую вытащил, и пусть она полюбит тебя. А если не выполнишь… твой дух после смерти не уйдет в Сумрачные пределы, а будет служить нам, и страдать, и мучиться.

— Но я не очень-то верю во все это ваше… колдовство, — Ашезир скорее пытался убедить в этом себя, чем отступницу, но не очень получалось. — Ты дала мне чем-то подышать… вот и возникли видения.

Женщина рассмеялась.

— Все предпочитают не верить, когда узнают цену. Но для нас это не имеет значения. Ты поклялся на крови, а значит, или уплатишь долг, или в посмертии твой дух окажется в рабстве. Выбирать тебе, а мы и так, и так в убытке не останемся. А теперь ступай.

Она указала на лестницу, но Ашезир все еще медлил.

— Подожди! А сколько у меня времени? Как скоро я должен все это выполнить?

— Не знаю, — женщина пожала плечами. — Зависит от вечного ворона, который спит. Ты либо успеешь — либо нет. Это не наша беда — твоя.

Тысячи бездн! Зачем он вообще вытаскивал Данеску? Если отступница не шутит — а на шутку это не похоже, — то проще было иметь дело с отцом и Андио Каммейрой. С ними хотя бы понятно, чего опасаться и как противостоять. Этого нельзя сказать об опасном колдовстве… Не зря жрица Ихитшир предостерегала его, уговаривая не идти к дочерям ночи. Ну зачем он был так упрям и глуп, что не прислушался?

Теперь выхода нет. Даже если он приложит все силы, то самое большее, что сумеет — это влюбить в себя Данеску.

Но чего точно не сумеет, так это сам ее полюбить. Невозможно! Он вообще не знает, что такое любить женщину! Вожделеть — да, но не больше. Он всегда с легкостью отказывался от наложниц, если те начинали хотя бы намекать, что хотят большего, чем постельные утехи. А ведь те наложницы были соблазнительные, страстные, нежные… в отличие от жены.

Тысячи бездн!