Ду Фу

Поистине счастливыми казались Ду Фу те буддийские монахи, для которых пустота была полна сокровенного смысла, но его преследовало гнетущее чувство самой обычной - не даосской - жизненной пустоты. Он не отваживался пойти путем Ли Бо, хотя его увлекали поиски даосского эликсира и целебных трав, но он не стал и настоящим деятельным конфуцианцем. Кто же он тогда? Поселился в деревенской глуши, в тишине «садов и полей», но вместо уединенных размышлений и отшельнического поста участвует в пирах и увеселительных поездках в горы. Нигде не служит, но и не странствует с посохом и заплечной котомкой по лесистым склонам гор. Надо наконец сделать выбор: чиновник или отшельник? И Ду Фу, верный заветам Конфуция и традициям своего древнего рода, делает свой выбор. Тогда же, осенью 745 года, он принимает решение отправиться в столицу Чанъаиь и снова устроиться на службу. Ля Бо, который тоже готовится в дорогу, провожает своего друга. В стихах, посвященных Ду Фу, он пишет:

Когда нам сновабудет сужденоПодняться над озорноюводой?Когда же вновьу Каменных ВоротВином наполнимкубок золотой?Стихают волнына реке Сышуй,Сверкает мореу горы Цзулай.Пока не разлучиланас судьба,Вином полнеечарку наливай.(На востоке области Луцзюнъ, у Каменных Врат, провожаю Ду Фу)

В Чанъани Ду Фу встречает зима: на черепице крыш блестит иней, летят крупные хлопья снега, и каменные ступени храмов покрывает тонкий лед. Холодно. Все кажется по-зимнему чужим и неприветливым, даже знакомые улицы и перекрестки. Сколько ни бродит по ним Ду Фу, он никак не может освоиться с положением столичного жителя. Воспоминания уносят его назад, к Каменным Вратам, где он простился с Ли Бо. В один из зимних дней он пишет:

Все замерло в доме.Один среди множества книгВсю ночь до рассветаЯ думаю только о вас.Всю ночь повторяюбессмертные строфы Ли Бо.Иль в книгах ищуо возвышенной дружбе рассказ......В худой одежонкесогреться никак не могу.Целебное снадобьедруг мой никак не найдет.Как жаль, что нельзямне сейчас же уехать к Ли БоИ с ним поселитьсяу старых Оленьих Ворот.(«В зимний день думаю о Ли Бо»)

Ли Бо из далекого городка Шацю отвечает:

В конце кондов для чегоЯ прибыл, мой друг, сюда?В бездельи слоняюсь здесь,И некому мне помочь.Без друга и без семьиСкучаю, как никогда,А сосны скрипят, скрипятПо-зимнему, день и ночь.Луское пью вино,Но пей его хоть весь день -Не опьяняет оно:Слабое, милый друг.И сердце полно тоской,И, словно река Вэнь,Безудержно, день и ночьСтремится к тебе - на юг.(«Посылаю Ду Фу из Шацю»)

Эти строки как бы завершают маленькую антологию стихов, сочиненных и подаренных друг другу двумя поэтами в самую счастливую пору их дружбы.

ПИСАЛ ЛИ ЛИ БО ЭПИГРАММЫ НА ДУ ФУ?

Встреча Ду Фу и Ли Бо - ярчайшее событие в истории китайской литературы. Не часто случается так, чтобы два величайших гения того или иного народа не только жили в одно время, но и были знакомы, вместе путешествовали, посвящали друг другу стихи, обменивались письмами и т. д. Естественно, что литературоведческая наука не оставила без внимания этот факт, и сравнение поэтических стилей Ду Фу и Ли Бо, а также черт их характеров, взглядов на жизнь, политических убеждений стало самостоятельной темой для размышлений, догадок и различных гипотез. Слишком уж велик был соблазн взглянуть на обоих поэтов в той подвижной перспективе, которую выбирал для изображения «гор и вод» китайский художник, и, как бы постоянно меняя точку зрения на предмет, познать в сравнении то, что ускользает от изучения каждого предмета в отдельности. Поэтому неудивительно, что еще средневековые знатоки поэзии в Китае вели бесконечные споры о том, кто же все-таки выше - Ли Бо с его даосским вдохновением «изгнанного небожителя», обладающего способностью «видеть невидимое» и чутким внутренним слухом улавливать биение космических сфер, пронизывая мыслью пространство, или по-конфуциански трезвый и земной Ду Фу с его стремлением к «созиданию имени» посредством государственной службы и кропотливого поэтического труда. Можно было бы составить целую антологию высказываний на эту тему - от кратких афоризмов, как бы содержащих некую квинтэссенцию мысли, до пространных рассуждений в духе традиционных «заметок о стихах». Одни знатоки и ценители отдавали предпочтение Ли Бо, считая его олицетворением «лунного» знака Инь, - недаром согласно легенде Ли Бо утонул в реке, попытавшись пройти по лунной дорожке; другим был ближе Ду Фу, словно бы отмеченный «солнечным» знаком Ян; третьи полагали, что Ли Бо и Ду Фу символизируют единство великих начал Инь и Ян, взаимно дополняющих друг друга, поэтому говорить о первенстве того или иного поэта можно только условно. Современные ученые тоже присоединились к этим спорам, и если большинство из них смотрит на Ли Бо и Ду Фу как на равных, то, к примеру, книга исследователя У. Хана озаглавлена: «Ду Фу, величайший поэт Китая».

Казалось бы, при таком пристальном внимании исследователей вопрос о взаимоотношениях Ду Фу и Ли Бо должен быть изучен с исчерпывающей полнотой, ведь он представляет не только историко-литературный, но и общечеловеческий интерес. Нам хочется знать, что думали и чувствовали люди, жившие за десятки веков до нас, а уж тем более если эти люди - гении своего народа. В этом случае подоплека их взаимоотношений приобретает дополнительную значимость, и каждая деталь оценивается сразу в двух планах - личном и общенациональном. Мы судим о народе по его выдающимся представителям - государственным деятелям, полководцам, поэтам и художникам, чьи поступки, мысли и чувства в нашем восприятии имеют как бы особый этический отсвет. Дурной поступок, дурная мысль, и этот отсвет меркнет, окрашивается в темный цвет, как бы распространяющийся не только на жизнь отдельного человека, но и на целую историческую эпоху. Поэтому биографии выдающихся людей должны быть предельно точны в деталях и выверены в оценках, чего, к сожалению, не скажешь о биографиях Ли Бо и Ду Фу. Прежде всего не установлено, где именно впервые встретились и познакомились вечный скиталец Ду Фу, «изгнанный небожитель» Ли Бо и «не встречающий судьбы» Гао Ши. Китайские ученые по традиции считают, что их встреча произошла в Лояне, где Ду Фу провел 743 и 744 годы, однако более вероятным местом встречи представляется район небольших городков Чэньлю и Сунчэна, расположенных на юго-востоке Китая. Дружба трех поэтов, увлечение даосской магией, поиском эликсиров и целебных трав могли возникнуть лишь в глухом городке, вдали от обеих столиц. Оклеветанный перед Сюаньцзуном, Ли Бо хорошо понимал слова Ду Фу о «хитрости и коварстве», с которыми тот столкнулся в Лояне. Более того, Ду Фу удалось добиться взаимопонимания с Ли Бо именно потому, что он на время забыл о Восточной столице и по-отшельнически возлюбил далекие «земли Лян и Сун», маленькие города и затерянные в «полях и садах» деревеньки.

Обо всем этом мы говорим так подробно, чтобы приблизиться к еще более важному ;г интересному вопросу, касающемуся взаимоотношений двух поэтов. Вопрос этот встает, когда читаешь стихотворение, включенное в сборники переводов Ли Бо на русский язык и озаглавленное «Шутя, преподношу моему другу Ду Фу»:

На вершине горы,Где зеленые высятся ели,В знойный солнечный полденьСлучайно я встретил Ду Фу.Разрешите спросить:Почему вы, мой друг, похудели -Неужели так трудноСлагать за строфою строфу?

Перевод звучит вполне безобидно - именно как дружеская, очень мягкая шутка, но на самом-то деле в стихах заключена едкая, убийственная насмешка: для китайского поэта нет большего оскорбления, чем намекнуть, что творчество дается ему с натугой и большим трудом, тогда как истинная поэзия рождается легко и свободно, подчиняясь законам «цзы жань» - «естественности». Что же, получается, Ли Бо высмеивает младшего друга? В таком случае, дружба ли это вообще? К счастью, исследователями уже доказано, что стихи, бросающие тень на Ли Бо, ему не принадлежат. Во-первых, они встречаются не в собраниях сочинений поэта, а в средневековом сборнике анекдотов и забавных историй; во-вторых, в стихотворении говорится о лете («знойный солнечный полдень»), а мы хорошо помним, что Ду Фу и Ли Бо встречались лишь осенью. Таким образом, у нас есть полное право не признавать эти стихи принадлежащими кисти Ли Бо, тем более что по бедности заключенного в них смысла они и недостойны великой кисти. Казалось бы, проблема исчерпана, но не будем торопиться с суждениями.

Задумаемся над таким фактом. У Ду Фу мы находим целый ряд восторженных посвящений Ли Бо, часть которых мы уже приводили, но для полноты картины добавим еще одно, написанное весной 746 года в Чанъани:

О Ли Бо!Совершенство твоих стиховИ свободнуюМысль твоюЯ по стилюС Юй Синем сравнить готов,С Бао ЧжаоТебя сравню.Я в столице гляжу,Как цветет весна,Ты на юге -Тоской томим.Но когда ж мы опятьЗа кубком винаО поэзииПоговорим?

Сейчас, когда мы ясно представляем себе величие Ли Бо, для нас несколько странно звучит сравнение его с Юй Синем, Бао Чжао и особенно Инь Кэном (вспомним одно из предыдущих стихотворений Ду Фу), малоизвестным поэтом периода Северных и Южных династий. Некоторые исследователи даже подозревают Ду Фу в том, что своим сравнением он хотел отчасти унизить, умалить значение старшего друга, что совершенно неверно. Ду Фу искренне восхищался поэзией Северных и Южных династий. Бао Чжао, Юй Синь и Инь Кэн были его кумирами и учителями, и своим сравнением он именно возвышал Ли Бо, уподобляя его, живущего, бессмертным классикам. Все стихотворные посвящения Ду Фу пронизаны восторженной любовью к Ли Бо, причем, даже расставшись со старшим другом, Ду Фу и через много лет продолжал вспоминать о нем. А Ли Бо? Отвечал ли он в такой же мере на восторженные и пылкие чувства младшего друга? Нам известно всего лишь два небольших стихотворения Ли Бо, посвященных Ду Фу, - они приведены выше. Два стихотворения, и это все. После осени 745 года старший поэт уже не вспоминает о младшем: другие события и встречи как бы заслоняют в его памяти то, что было связано с Ду Фу. Задумаемся над тем, почему это происходит.

Прежде всего, каков традиционный портрет «изгнанного небожителя»? Китайской традицией Ли Бо воспринимается как олицетворение абсолютного гения, которому простительны самые эксцентричные и вызывающие поступки. Более того, эти поступки, чудачества и странные выходки как бы естественны для него, предписаны ему неким устойчивым ритуалом поведения. Иными словами, от поэта ждут именно чудачеств и странных выходок, вот почему Ли Бо просит верховного евнуха Гао Лиши снять с него туфли и расплачивается за это лишь высылкой из дворца (император к тому же жалует ему значительную сумму денег), хотя другой на его месте поплатился бы головой. Вот почему сама Ян Гуйфэй растирает для поэта тушь, а Сюаньцзун размешивает палочкой горячий отвар, чтобы Ли Бо поскорее протрезвел от вина. Но в то же время Ли Бо не удается полностью спрятаться за маской эксцентричного гения, чудака и «гуляки праздного» - маска не заслоняет живого лица. Некоторые слова и поступки поэта исследователи вынуждены объяснять обычными человеческими слабостями, нарушающими устойчивый ритуал поведения. У. Хан дает следующую характеристику Ли Бо: «...скитался по империи, совершил убийство (участвуя в рыцарских поединках - Л. Б.), проматывал состояния, женился, брал наложниц и развлекался с гетерами; проявил недюжинную способность к преданной дружбе; обнаружил искреннее увлечение даосской магией и алхимией; своей пьяной заносчивостью возбуждал в людях зависть и ненависть; вызывал всеобщее восхищение своей волнующей прозой и еще более волнующей поэзией». Другие исследователи, в том числе и Артур Уэйли, автор широко известной книги о Ли Бо, называют его непостоянным, хвастливым и т. д.