Дубравы

— А ну повтори, что ты сказал, — засучив рукава, Йыван пошёл на Мигыту. — Повтори, сволочь ты этакая!

Глядя на взбунтовавшуюся толпу, Кирилл Иваныч остановил машину. И Петру пришлось подчиниться его молчаливому приказу — мастер только глазами повел. Завод смолк.

— А вы почему прекратили работу? — Мигыта повернулся к Кириллу Иванычу.

— Машина притомилась, малость отдохнуть хочет, — с легкой издевкой отозвался мастер. — Понимаешь, Мигыта Гаврилович, и ее надо иногда слушаться! Иначе тоже может отказаться от работы.

— Сейчас же по местам! — выкрикнул Мигыта.

Но все остались стоять неподвижно. Лишь Петр метнул на хозяев озабоченный взгляд, трудно было понять, что он думает. Кирилл Иваныч заметил нерешительность своего подопечного и легонько взял его за плечо железной рукой.

— А ну не дрейфить! — строго произнес он. — Я тебя учу мастерству, учу и уму-разуму! Сейчас нужно действовать только сообща, всем вместе. Только так можно выиграть дело! Петр опустил голову, Кирилл Иваныч — руки. Мастер поближе подошел к Мигыте и Каврию. А лесорубы и подсобные рабочие стояли молча, переводя взгляды с хозяев на машиниста. Им во всем этом чудилось что-то новое, непривычное, но что — они еще понять не могли. Кирилл Иваныч улыбался чему-то своему, но пока помалкивал, взглядывая на хозяев.

— Наш труд для них — ничто! — вдруг выкрикнул кто-то из толпы.

— Почему ты не платишь лесорубам? — спокойно задал вопрос Кирилл Иваныч. — Никто не обязан работать бесплатно.

— Кирилл Иваныч, тебя-то мы не обижаем, — поспешил ответить Каврий.

— Меня, значит, обижать нельзя, а безответных людей можно?

— Они самовольно бросили рубить лес, — заикаясь сказал Мигыта. — За что платить-то?

Тут Тойгизя счел необходимым вмешаться:

— Мы получить хотим за то, что раньше наработали.

— Ясно, — сказал Кирилл Иваныч. — Значит, за то, что они отказались валить дубраву, прежнюю работу вы во внимание не берете?

Мигыта и Каврий удивились — откуда машинисту все известно. А он повторил:

— Платить надо, нечего медлить.

— Знамо, так! — выкрикнул один из лесорубов.

— И с нами так же могут поступить, если что! — возмутился кто-то из рабочих.

— Выход может быть только один, — продолжал Кирилл Иваныч. — И мы прекратим работу. Завод будет стоять, пока лесорубы не получат свои деньги. Полный расчет. Без вычетов, — добавил он.

— Правильно! — подхватила толпа.

Мигыта и Каврий незаметно, шаг за шагом, отступали к тарантасу. И породистые рысаки быстро их куда-то умчали.

— Никуда не денутся, вернутся! — сказал Сюткин.

— И мы подождем, — решили лесорубы.

— Подождем здесь, спешить нам некуда!

— Ты, Петруха, только попробуй пустить машину без моего ведома — плохо для тебя кончится! — предупредил своего ученика машинист. — А без тебя ее некому в ход пускать! Так что знай — все сейчас от нас зависит, понял? Мы с тобой будем работать — оживет завод, не будем — замрет!

Петр кивнул, нахмурился. Завод молчал. Рабочие расходились — группами и в одиночку. Кирилл Иваныч пригласил Йывана, Яниса, Федора Кузнеца и дядюшку Тойгизю в новый, недавно отстроенный дом, на свою половину. Хозяева его ублажали. И жилье его не сравнить с бараком, где ютились рабочие, — там в каждой комнатушке жило по пяти человек. Ночевали на общих нарах. Каврий был уверен: попробуй не угоди машинисту — все бросит и уедет! А найти другого мастера нелегко. В доме Кирилла Иваныча чисто и уютно. Посредине круглый стол, вокруг стулья. Сразу видно — мастер на все руки! Чего только он не умел делать! Куда только судьба его не заносила! Но об этом знали немногие.

— Анюта! — позвал он.

Из кухни появилась молоденькая девушка. Все на нее обратили внимание. А Йывану показалось даже, что он ее где-то видел, а вот где — вспомнить не мог.

Девушка поздоровалась с гостями и вопросительно посмотрела на Кирилла Иваныча.

— Ну как там уха? — спросил он.

— По-моему, готова!

— Хорошо, коли так, — улыбнулся хозяин. И сам скрылся в кухне следом за девушкой.

Гостям не пришлось долго ждать. Кирилл Иваныч вынес большую деревянную миску с ухой, поставил на стол. Следом Анюта принесла такую же, с вареной белорыбицей. По комнате разошелся приятный запах. Только теперь гости поняли, как они голодны. Редко кому удавалось отведать белорыбицы! Ее не часто вылавливают. А Кирилл Иваныч — волжанин. Знает толк в рыбе, может поймать всякую. Снасти он готовит сам. Да к тому же знает, когда, как и где ставить сети.

— Я ее вытащил сегодня на зорьке, — сказал он, улыбаясь, гостям.

А Йыван ни на рыбу, ни на уху внимания не обратил — не может отвести глаз от Анюты. Встречаются же такие красавицы! А какие косы! Просто чудо — ниже пояса! У его любимой Сандай были такие же. Да и ростом она не ниже. Такая же стройная. А глаза голубые-голубые, но какая-то в них затаилась грусть. Взгляд задумчивый, будто изучающий. У Сандай порою тоже бывал такой грустный взгляд. Когда она болела. И Анюта — будто после болезни. Поэтому, видно, Кирилл Иваныч сам во всем ей помогает.

Йыван решил заговорить с девушкой.

— Мне кажется, что я тебя где-то видел...

— Вы забыли? — она ответила лукавым вопросом. — А я вас хорошо помню. У Мигыты Гаврилыча я служила. А сейчас тут живу.

— Ну как же, теперь вспомнил, — сказал Йыван и замолк — почему-то сжалось сердце от внезапно нахлынувшей печали. Молчала и Аннушка. Опустила ресницы, но изредка нет-нет да бросит взгляд на Йывана. Йыван волновался. Волнение передалось девушке. Молодые люди продолжали молчать. Да и другие гости словно в рот воды набрали.

— Видать, кто-то на свет сейчас появился, — нарушил тишину дядюшка Тойгизя. — Это у нас — старая примета.

— Пусть себе рождаются на счастье! — улыбнулся Янис.

Все весело посмотрели на латыша. Хозяин пригласил гостей за стол.

— Рыбка любит плавать, — пошутил Кирилл Иваныч и достал из буфета бутылку водки. Анюта вынула чарки.

— Ну что, дорогие мои друзья, за наше здоровье! — поднял чарку хозяин.

Чокнулись, выпили. Принялись за уху.

— Ну и угощенье! — похвалил Янис.

— Ай да уха, — подхватили другие.

— А рыба-то какова!

— Такую только у настоящих рыбаков и поешь! — объявил дядюшка Тойгизя.

Исчезла легкая скованность, иногда возникающая в первые минуты застолья. Языки развязались.

Поговорили о рыбах, зверях, птицах, обитающих в приволжских и приветлужских лесах. Потом разговоры пошли о местных людях — почему разбогатели Мигыта и Каврий, какими силами они завод строили. Никто не оставался равнодушным. Каждый высказывал свое суждение. Богатеев этих все не любили. Особенно возмутил их случай в дубраве.