Думаешь бьётся?

— Тем не менее. Внешне ты никак не соответствуешь специальности.

— Думаешь, я ногу отрубленную поднять не могу? Это я только с виду тщедушная.

— Алёнка, блин, — Костя давится воздухом. Долго кашляет. — Ты же девушка, какие ноги, малыш?

— Человеческие. Такие, чтоб килограмм двадцать пять.

Вид у моего собеседника говорящий, мол, Алёна, ты девушка. Борщи варила бы, да не лезла никуда. Некстати провожу аналогию между ним и Артёмом. Он считал так же, дескать, есть для девушки более подходящие сферы.

Представляю:

«Здравствуйте. Я Алёна — ваш косметолог. Имею обширный опыт и ученую степень в сфере судебно — медицинской экспертизы. Вы ложитесь, ложитесь, буду вас вскрывать, то есть термоактивный лифтинг».

Народец так и попрет.

— Будем считать, что обо мне мы всё выяснили. Что на счет тебя? У вас в структуре или чьи — нибудь детки, или те, кто пашет денно и нощно. К кому относишься ты?

— Я чей — то детка, который беспрерывно пашет. Мечтал быть следаком, ещё когда комитета не было вовсе, — говорит легко и уверенно. — Родные не в восторге, но я на своем месте.

И надо бы было Алёне уже задуматься, но хлопала она ушами и слушала. Вообще как — то выходит так, что общение перетекает в легкое и беззаботное. Последующие несколько часов мы много шутим и смеемся. Обсуждаем моменты из совместной поездки. Костя с мнимым бахвальством рассказывает о том, как его пыталась соблазнить бабенка, пока я медленно и верно на тот свет собиралась. Обиженно в плечо его толкаю ладонью.

— Луковка, ты чего? Я устоял. Хотя грудь у неё…, - обрывается на полуслове, после моего злобного взгляда.

Да уж, чего нет, тем не блещу. Не сказать, что моя двойка меня не устраивает. Но у любителей «дынек», не котируюсь.

— Страдал, бедняжка, наверно.

— Ничуть. Самая красивая девушка со мной в кровати спала, — безучастно смотрю на то, как его рука мне на коленку ложится, сдавливает её несильно.

Поворот, однако, здравствуйте.

— Ты ничего не попутал?

— Нет — нет, точно тебе говорю, самая — самая, — большим пальцем начинает ноги поглаживать.

— Держи конечности при себе, — убираю его руку обратно на руль. — Помни про ногу, я её из заморозки сама туда — сюда таскала. С рукой запросто справлюсь.

— Теперь ясно, почему ты не замужем, — говорит с умным видом.

Я не замужем, потому что жизнь меня ничему не учит. Это единственный вывод, который я могу сделать исходя из своего поведения. На одной из заправок мы выходим с Костей за кофе, которым я впоследствии язык обжигаю. Его — «Дай подую», заканчивается поцелуем глубоким, настолько, что у меня ноги дрожать начинают. Всё выходит спонтанно, словно нас безбожно тянет друг к другу.

Всё бы ничего, но спустя какое — то время он отстраняется и произносит хрипло, с надрывом.

— Алён, я женат.

Гасите свет, ребята, это занавес.

Какая — то я неправильная самая — самая, раз ведутся на меня только женатые и малолетки. Обидно до слёз становится.

Убираю его руку со своего бедра. Мелко дышу, чтоб не выдать внутренней растерянности. Что вы за люди такие? Даже следа от колец нет на пальцах.

— Сочувствую, — на радость получается равнодушно.

От бескрайнего позора меня Толяша спасает.

«Что скажешь» — гласит сообщение.

Следом фото приходит — окровавленная шея женская, с небольшим, но судя по всему глубоким отверстием.

Разглядываю его, приближая.

Записываю ему голосовые:

— Скажу, что мы такое уже видели. Месяца три назад.

— Посмотри у меня в синей папке на кольцах. Третий стеллаж, полка посередине. Слева должна стоять. Там несколько десятков фото и все материалы, надо сравнить.

— Олегу набери. Уточни. Насколько я помню — они не нашли преступника.

Голову откидываю. С одной стороны очень кстати. Море работы — минимум мыслей левачных и сестру лететь поздравлять не придется. С другой, папа реально сам прилетит, если я и в этот раз не смогу.

Глава 24

Как только автомобиль останавливается, прошу разблокировать двери. Весь оставшийся путь с коллегой обсуждали, какие смывы и экспертизы нам дополнительно провести будет необходимо. Это помогало отвлечься, хотя и потряхивает от откровений Константина. Надо поблагодарить за то, что признался до того, как его член во мне побывал?

Шлепаю к багажнику, как можно скорее. Ногу подергивает. Хоть вой. Как же некстати.

— Алён, подожди, — перехватывает руку мою. — Давай поговорим. Всё не так, как ты поняла. Мы в процессе развода, — да ты что!? Быть такого не может! Удивил, так удивил. В очередной раз.

— Сочувствую, — знаю, что повторяюсь. Но приличных фраз под рукой не находится.

— Ты очень сочувственная, — на лице Кости мягкая улыбка. Эдакий котик домашний, покладистый, терпеливый. Брысь.

— Я вообще душка. Всем нравлюсь. Особенно козлам женатым. Ну ты и сам в курсе, — иронию, думаю, чувствует.

— Алён, — обреченность в голосе слышится. Тут же нервно по лицу ладонью проводит. Глубоко выдыхает. — Давай ты выслушаешь, а потом сделаешь выводы, — звучит совсем не как предложение. Обольщаться в отношении его характера не стоит, у них добряков нет. — Так и знал, что этим закончится наша поездка. Рядом с тобой невозможно находиться рядом и не захотеть. Надеялся продолжить наше знакомство после развода…, - перестаю его слушать.

Сексуальный подтекст в комплиментах меня всегда отрезвляет, лучше вообще ничего, чем так. Алёна, блин! Ради того, чтоб поиметь и не такое скажут, и небо в алмазах пообещают. Член у женатых точно такой — же, как у свободных (за столько лет разных вскрывали), уверенность в своей правоте — абсолютная. Оно того не стоит. Отсюда до экзосферы дыра в карме будет, если поддаться.

— Можешь не распинаться. Я всё поняла, считай — я поверила, — с силой свой багаж выдергиваю из его лапищ.

Энтузиазма в нём хоть отбавляй, долго бы мы пререкались, если бы откуда-то сбоку крик не раздался:

— Паааапа, — периферийным зрением вижу, как в нашу сторону мальчишка несется, подозрительно похожий на… Ну в общем, явно не ко мне ребенок обращается.

Если до этой минуты, я считала, что Костя по сравнению с Артёмом ещё более — менее, почти сразу признался, далеко не завел, то теперь… Семья — жена и семья — жена и дети, это понятия разные. Если первый вариант — не стена, то второй — железобетонное перекрытие. Ответственность самая наивысшая. Эти вот, детей надел, а на стороне любовь встретил, это не мужики, просто фу и подальше отойти. Долго могу разглагольствовать по поводу своего к ним неуважения. Помимо всего прочего, надо помнить, что воспитывали нас в строгости. Ни папа, ни мама себя никогда не дискредитировали в этом плане.