Душа планеты

Все, что я прочла, я не смогла разобрать. Какие-то медицинские термины, цифры, названия… Но в голоблокноте еще было аудио-прикрепление, которое мне захотелось прослушать.

«ОАП мы вылечили еще пять лет назад. Но, тем не менее, вы жалуетесь на сердце. И, после проверки сердца голографическим лучом, мы обнаружили, что он… развязался снова», - сказал первый голос, мужской. «Что?! Но такого же не может быть?» - а этот голос принадлежал Кариаде. Я знала, так как сама им разговаривала. «Сожалею, но вам придется снова делать операцию, ведь он не просто открытый, он даже не суженый. И это весьма опасно. Когда вас прооперировали первый раз, он был более суженый». «Снова ложиться под нож ваших роботов? Ну, раз по-другому никак. Хорошо. Но, что бы вы знали мистер Вертен, я включила диктофон в своем голографе. И если вы обманите меня… или что-то сделаете плохо, суд быстро разберется с вашей клиникой». На этом запись закончилась. Интересно, о чем они говорили?.. Что-то связанное с сердцем. С сердцем Кариады.

В дверь постучали. Открывать не хотелось, но потом постучали еще настойчивее, и я перестала ждать, пока этот незваный гость уйдет. Открыла дверь. И увидела Воин, сидящую, как всегда, в инвалидной коляске.

– Позволь, я разъясню тебе эту деталь, – сказала она.

– Что? О чем вы? – до меня дошло не сразу, что она имеет в виду.

– Аудио-прикрепление, – напомнила провидица. – Я проходила мимо и услышала твои мысли. Можно мне войти?

Я нахмурилась, но отошла от дверного проема, впуская ее в комнату. Было странно, что я еще могу спокойно разговаривать с источником всех своих бед, произошедших в бункере. Но я, почему-то, больше не испытывала к ней такую откровенную ненависть.

– У моей дочери было больное сердце, – я собиралась захлопнуть дверь, но при этих словах рука моя зависла в сантиметре от дверной ручки.

– Что?! – повторила я тем же голосом, что и Кариада на той аудиозаписи. И с той же интонацией.

– Открытый артериальный проток. Один раз ей делали операцию, но он снова раскрылся. Врачи говорили, такое невозможно и… я, как ученый, обязана с ними согласиться, но… Через пять лет она снова договорилась об операции. Но за день до операции ее убили. Она так и осталась с этим пороком сердца. То есть, ты.

Замечательно! Этого мне еще не хватало. Мало того, что они меня пересадили в дочь чокнутой старухи, да еще и больную дочь чокнутой старухи. Злоба снова загорелась в сердце пожаром.

– Почему же Ричи не может вылечить это? – я едва удерживалась, дабы не перейти на крик. – Дырку в черепе она смогла же убрать?

– Врожденная болезнь… Перед ней Ричи бессильна, – пожала плечами Воин, абсолютно спокойная и не удивленная моей реакцией. – Полагаю, она сможет поддерживать твое сердце, но вылечить не сможет. Так что, не нервничай и не перенапрягайся, а то сердце даст о себе знать. И, кстати, тренируйся в вызывании Дара, ведь время идет, а ты не готова к бою.

Воин развернула коляску, открыла дверь и собиралась выехать прочь. Тут я заметила, что все еще держу в руках блокнот Кариады, и кинулась им в устройство, поддерживающее подачу газа в мозг провидицы, закрепленное сзади на коляске. Блокнот заискрил, экран потух, корпус разбился. А устройство Воин было цело и невредимо. Не обратив внимания на мою выходку, она закрыла за собой дверь.

Там, где только что стояла провидица, на полу лежал разбитый голоблокнот. Я подошла к нему, и кроссовок опустился на разбитый гаджет. Раздался скрежещущий звук, и под ботинком захрустели металлические детали прибора. Одно из воспоминаний Воин треснуло под моей ногой.

Приоткрытый шкаф позади обнаруживал зеркало, о котором было упомянуто раньше, и я подошла к нему и открыла дверцу до конца. В зеркале отразилась Кариада. А точнее, я. Волосы нечесаной копной падали на лицо. Как же меня раздражала ее внешность… Я вышла из комнаты, отыскала в мед-отсеке ножницы с сильно загнутыми концами, неизвестно для чего предназначенные, и стала обрезать длинные, немного волнистые волосы до уровня плеч, стоя перед зеркалом. Получалось не очень аккуратно, но всё же конечный результат оказался лучше, чем было раньше. Хоть какой-то мой собственный штрих во внешности этого тела.

Глава 17

Онорак (возможно). Город-которого-нет. Бункер. Сад. 2114 год, 25 февраля, 12:09 по данным СВ. 10:49 реального времени.

Сатурна.

Сидя на скамейке, которая, кажется, стала моим любимым местом в этой проклятой обустроенной клетке, я размышляла о том, что произошло со мной. Если честно, то каждый раз, когда оставалась одна, я всегда размышляла об этом. И сейчас был именно такой случай.

С самого утра все жильцы бункера, кроме Риги и Воин, поглядывали на меня каким-то странным взглядом, будто я экспонат в музее, если конкретнее – заспиртованный урод в Кунсткамере. Так же все знали, что я так и не научилась взывать к Дару, и это пугало их. «Без способностей ты не годна на спасение мира», - заявила Воин утром в столовой. Можно подумать, мне очень хочется спасать его. На каждую реплику провидицы (да что там, при каждой мысли о ней) я мысленно ощетинивалась острыми иголками на весь мир и, в большей степени, на нее. Хотелось ударить ее, но что-то меня держало. И это что-то, временами, давало забыть мне о том, как Воин со мной поступила. Но такое забвение никогда не длилось особенно долго.

И сейчас, словно в ответ на эти мысли, я услышала мерный скрип одного из колес ее инвалидной коляски. Ну что теперь-то ей от меня нужно?!

– Ничего особенного.

Как же я ненавидела, когда она отвечала на мои мысли.

Руки женщины были скрыты в карманах черного балахона, служившего прикрытьем для железных частей ее тела. Утреннее солнце отражалось от металлической пластины на голове провидицы, словно она надела блестящую корону. Корону беспрекословного лидерства в нашем маленьком «бункерном государстве». Я нервно хмыкнула, в ответ на свои мысли. Выцветшие впалые глаза провидицы сосредоточились на моих, и снова в них что-то блеснуло. Едкие мысли испарились, как будто их и не было.

– Если ты так и не научилась использовать Дар, то научись, хотя бы, стрелять. Это тоже пригодится, – изъяснила провидица цель своего визита. – Кариада неплохо стреляла, а память тела работает весьма неплохо, лучше чем память мозга. Это-то должно у тебя получиться.

С этими словами, она достала руку из кармана своего черного балахона, в которой был зажат пистолет. Провидица кинула его мне. Оружие сделало двойное сальто в воздухе, и я неуклюже поймала тяжелый пистолет, едва его не уронив. Из другого кармана женщины показалась рука с консервной банкой, в которой, судя по этикетке, ранее хранилось желе. Воин поставила банку на лавку боком, донышком к себе, и поправила, дабы та не укатилась. Мишень.

– Отойди-ка к входу в бункер.

Я сделала, как она просила и, зная, что нужно делать дальше, прицелилась в банку, держа двумя руками пистолет. Воин кивнула, давая добро на стрельбу, и я выстрелила.

Раздался оглушительный треск. Отдача дернула мои руки, и пуля полетела куда-то, но совсем не в цель. Я оглянулась на провидицу.

– Перезаряжай, – велела она, протянув мне полную обойму патронов.

– Но я не знаю как! – я помотала головой, в дополнение к своим словам, но все же, взяла ее.

– Перезаряжай! – теперь Воин почти кричала. С ее двойным голосом это слышать было весьма пугающе, но я более-менее привыкла.

Я снова помотала головой, и посмотрела в ее впалые глаза. Они так и выражали желание, что бы я перезарядила оружие, хотя я понятия не имела, как это делать. Еще пару секунд мы в упор смотрели друг на друга. Поняв, что если я этого не сделаю, она от меня не отстанет, изучающим взглядом я окинула пистолет. Никогда не держала в руках оружие, за исключением этого и недавнего случая с «игрушкой» Вайлис. Мои пальцы ощупывали пистолет, как будто пытаясь догадаться, как же делается то, что приказала сделать Воин.