Душелов. Том 4

И в исполнение этой девушки, этот образ всегда работал безотказно. И этот случай — не исключение.

«Идеально. Всего несколько минут и всей этой картине заданы нужные мне тона. Пройдёт каких-то пару минут и о нашей предыстории, наполненной чистой, непорочной любовью, узнает вся школа. А там с десятка два минут — и об этом будет уже знать вся Империя. При этом мы оба выставлены лишь жертвами, что были преисполненны чистой любовью, но увы — так ничего не и смогли поделать с печальным рокотом судьбы. Однако теперь-то всё иначе — я чиста и свободна, а ты — вот-вот уже должен будешь объявить о своей настоящем положении в обществе. Конечно, наверняка найдутся недовольные, что я, всего спустя три месяца после смерти своего прошлого недо-мужа, говорю и делаю вот такие вот вещи. А ещё мне наверняка придётся натерпеться от своей ущербной семейки, пока ты не объявишь о своём положении. Однако… я готова это всё потерпеть. Ранее я ещё раздумывала о том, действительно ли ты что-то из себя представляешь, тем не менее после того, что ты рассказал мне на день твоего выздоровления — у меня и мысли подобной не возникало. Ты сам, твой род и бизнес твоего рода — всё это в перспективе может произвести невероятный фурор в мире высшего света. И мне недостаточно второстепенно роли, я хочу быть не просто где-то подле тебя, когда это произойдёт. Я хочу стоять рядом с тобой, разделяя всё до последней капли. Жаль, конечно, что за это место мне ещё придётся бодаться с Алисой Гарсией, чей статус выше моего, и Карэн Агнэс, с которой я вообще в этом никак не могу соперничать, однако, даже пускай это так, я всё равно уверена, что шансы у меня есть. И они — достаточно хорошие. Тем более, если я привлеку на свою сторону кого-нибудь из них, пообещав помочь занять следующее место. И даже если никто из них в итоге не согласиться — у меня всё ещё останется Элизабет, которая даже ради жалкого места третьей жены наверняка будет готова самолично закопать их обоих…»

Глава 23

— Не понимаю, как ты можешь каждый раз так успешно притягивать к себе проблемы, — высказалась Элизабет, услышав от меня о произошедшем сегодня в школе. — Это ведь уже далеко не в первый раз, когда ты в первый же день буквально с головой окунаешься в новые проблемы.

— Хочешь сказать, я в этом ещё и виноват?.. — удивился я.

— В том числе. Не полностью, разумеется, но отчасти — да.

— И в чём же, например?

— Это не имеет смысла разбирать.

— Почему же?

— Потому что это затрагивает не твой интеллект, а части твоей личности, через которые ты наверняка не захочешь переступать, — и договорив это, она, ещё раз отпив своё любимое холодное кофе, поставила его на чайный столик.

Мне на это оставалось лишь недовольно цыкнуть, прекрасно понимая, о чём она, после чего, устало облокотившись на спинку дивана, я всё-таки спросил:

— Ну и? Что мне теперь делать с этим?

— К сожалению, вариантов не так много, как хотелось бы. И пожалуй, для начала спрошу у тебя вот что: ты уверен, что это действительно случайность?

— Хочешь сказать… есть вероятность, что она нарочно поставила себя в такую ужасную позицию?..

— По крайней мере, могу лишь сказать, что я не отрицаю такую возможность.

— Допустим, это на самом деле так, — хотя лично мне кажется, что подобное совершенно не про неё. Зачем ей это вообще может быть нужно?

— А если немного подумать самому?

— Ты про то, что рассказал ей о своём настоящем происхождении и статусе? Я и сам прекрасно понимаю, что это могло бы её, чисто в теории, легко сподвигнуть на подобное. Вот только зачем ей это? Взять, к примеру, того мужика, за которую её собирались выдать. Он был наследником куда более сильного, влиятельно и успешного рода, чем наш род, что только-только возродиться. А раз её один раз смогли столь успешно выдать замуж, то и во второй раз тоже вряд ли какие-то проблемы возникнут, учитывая, что она, исходя из их утверждения, сохранила свою невинность, — и видя, что она хочет оспорить мои слова, добавил: — Да, понятное дело, что смерть её предстоящего мужа немного испортит её положение, однако точно не столь сильно, чтобы перспектива оказаться в нашем роду была для неё настолько заманчивой. Тем более, если ради этого пришлось бы идти на подобное. Да и вообще, нам точно нужно обсуждать это с такой точки зрения? Просто зная Еву и видя, что она за это время совершенно не поменялось, мне кажется подобное развитие событий ну… откровенно говоря, ничтожно маловероятным.

— Считаешь, её дурой?

— Скорее уж… обыкновенной простачкой, — подобрал я куда более приятный для уха эвфемизм. — Не всем, знаешь ли, быть гениальными манипуляторами, вроде тебя.

— Я бы не считаю себя таковой. Но не суть. Исходя из личного наблюдения за ней в тот день, полученной информации от тебя и иной собранной информации, я пришла к такому же мнению. Она добрая, яркая и умеет располагать к себе людей. Но на этом, в принципе, из положительных качеств — всё — более в ней нет ничего.

— А этого мало?

— Какое это вообще имеет отношение к нашему разговору?

— Да так… просто ради интереса спросил…

И услышав мой ответ, то ли не поняв суть моего вопроса, то ли просто проигнорировав его, она продолжила:

— В общем, если подвести итоги, то она хорошая, по меркам общества, девушка, но её интеллектуальные способности, судя по всему, даже хуже, чем у Алисы и Карэн.

«Даже»?

Интересно, какие же у неё мерки, раз те, кто учатся в такой элитной школе и при этом получают отличные оценки, пускай и с помощью репетиторов, всё равно глупые?

Я, конечно, понимаю, что оценки не всегда коррелируют с интеллектом человека, и она, видимо, как раз исходит из этой позиции, но как по мне — невозможно получать такие хорошие оценки на постоянной основе, если в голове у тебя при этом на самом деле пусто.

— Короче говоря, раз ты сама считаешь, что она далеко не гений, то смысл было обговаривать это?

— Потому что её идеальность меня очень сильно настораживает. Как и некоторые другие странные моменты, которые ты сам до этого подметил, вроде неожиданного убийства её несостоявшегося мужа и её столь же неожиданного появления на пороге дома Агнэс ровно в тот день, когда ты очнулся.

— «Идеальность»?

— А ты разве этого не замечал за ней? Вне зависимости от ситуации она всегда находчиво говорит и делает, что нужно. Благодаря этому люди и проникаются к ней, в конечном счёте, симпатией.

— Так, может, она просто такой человек?

— Честно говоря, мне с трудом вериться в наличие в нашем мире такого идеального человека.

— А мне с трудом вериться к тому, чему ты сейчас ведёшь. Ведь, исходя из твоих слов, есть вероятность, что она всё время лишь играет роль?

— Да. К этому я и вела. Но при этом я отдаю себе отчёт в маловероятности подобного исхода.

— Я бы сказал, в крайней маловероятности. В очень и очень крайней.

— Пожалуй, это так. Всё же у неё так же есть Дар, как и у нас. А значит и управлять своими эмоциями ей в разы труднее, чем обычным людям. И лично я за всю свою жизнь ни разу не встречала людей с Дарами, которые хотя бы приблизительно к этому уровню умели управлять своими эмоциями.

— А ты?

— Я их подавляю. Подавлять и управлять — это совершенно разные вещи. Подавлять эмоции при желании и изначальной склонности характера к этому — достаточно несложное занятие, если некоторое время попрактиковаться в этом. Однако при этом я даже представить себе не могу, какого это, столь точно управлять своими усиленными от Дара эмоциями на протяжении всей жизни. До встречи с ней, я бы даже не подумала, что подобное возможно. Но теперь — я сомневаюсь в этом. Пускай шанс и невероятно мал, но и забывать про него не стоит.

— Понятно. Короче говоря, либо она с высокой вероятностью просто такой человек, либо… с крайне маленьким шансом — она невероятная актриса. Так выходит?

Элизабет в ответ на это кивнула.

— В таком случае возвращаемся к другому вопросу — зачем ей могло быть нужно так подставляться? Её же теперь все подряд гнобить будут, а выгода она с этого никакой толком не получает, ведь могла бы легко занять место получше, не подставляясь так.

— А если не могла?

— В каком это плане?

— Положение её рода в данный момент плачевное. А также и её личные особенности, вроде склонности к Дару, интеллекту и внешности — достаточно посредственные. Иначе говоря, у неё попросту нет возможности занять лидирующую позицию, как жены. Именно это ведь и было в её прошлом, несостоявшемся замужестве.

— В таком случае всё, на что она может рассчитывать, — это менее крупный и сильный род. Как раз вроде нашего. В таком случае у неё будут все шансы занять роль первой жены.

— Именно.